Палату мне отвели почище и попросторнее, чем в прошлый раз. Соседей всего двое, и оба – тоже участники какого-то там ДТП. Мне это показалось странным.
– Здесь что, по специализации раскладывают? В прошлый раз, когда я в траншею провалился, одни только паданцы в палате лежали…
– А как же! – заметил с достоинством сосед, чьи глаза были обведены чудовищными траурными синяками. – Тебя ж не из траншеи, тебя сейчас из «мерса» вынули…
Резонно.
А за окнами уже вечереет. Я сижу на краю койки, выпрямив позвоночник, потому что лежать больно. К Олжасу Умеровичу, наверное, идти поздновато, а в реанимацию меня, конечно же, не пустят. Прогуляюсь хотя бы по коридору. До лифта и обратно.
Встаю. Выправка у меня гвардейская. Как у Эдит Назаровны. Всё верно: сломанные рёбра – залог правильной осанки. Впрочем, когда делали рентген, сказали, что переломов не видать. Должно быть, трещины.
Будем считать, отделался лёгким испугом. Ушибы – не в счёт.
Осторожно выбираюсь из палаты, достигаю холла, после чего невольно издаю опрометчивый смешок, тут же срывающийся в утробный болезненный стон.
Посреди помещения стоит всё тот же письменный стол, а за ним, вы не поверите, сидит мент с пистолетом. При виде меня служивый встаёт и перекрывает мне дорогу:
– Пожалуйста, вернитесь в палату.
– Это вы здесь из-за меня?!
Выясняется, что да. Пока не отброшена версия криминальной разборки, мою персону будут беречь как зеницу ока.
Нет, но предполагал ли я когда-нибудь достичь высокого статуса Александра-Николая-Эдуарда?
Плохо. Оказывается, напрочь отвык говорить с людьми сам. Хотя, если честно, я и раньше не шибко это умел. Часов до семи прикидывал, как избежать набега неистовой Артамоновны. Сейчас бы он был совсем некстати.
Наконец придумал и рискнул на пару минут оживить автопилот. В режиме сотика. Позвонил, сказал, что Труадий Петрович попал в больницу и мне придётся побыть с ним здесь до утра. Дипломат. Талейран.
Разумеется, посыпались вопросы, но я прикинулся, будто связь плохая, и отключился.
Кому ж это мы, интересно, перешли дорогу? Да всем! По сути дела, затеяли новый передел собственности. Многим ли это, скажите, понравится? Странно только, что покушение какое-то непрофессиональное. Обычно стреляют, взрывают. Хотя, с другой стороны, профессионализм-то как раз налицо, поскольку ничего не докажешь. Какое такое покушение? Угнал наркоман машину, не справился с управлением… Опять же таранила нас слегка переделанная «десятка». Вот если бы джип с лебёдкой…
Я бы на месте следователя перепихнул это дело гаишникам.
Чисто ГИБДДически.
Кстати, следователь, посетивший меня утром, так в итоге и поступил, потому что вскоре охрану сняли.
Обретя свободу (она же осознанная необходимость), я впереступочку одолел два лестничных пролёта до нейрохирургии, но, как и следовало ожидать, меня там ни к кому не пустили. Труадий после укола спал, а Лёша с Толиком и вовсе были в реанимации.
Тогда – к Олжасу.
Чтобы лишний раз не беспокоить рёбра колыханием по ступеням, спустился лифтом в приёмный покой, располагавшийся на одном уровне с асфальтом, и оттуда двинулся ко второй хирургии.
Сразу же бросилось в глаза отсутствие среди многочисленных табличек той, что была мне нужна. Кряхтя, взошёл на второй этаж. На двери знакомого кабинетика также ничего не висело, а сама дверь оказалась заперта. На косяке вровень с замком сохранился приклеенный обрывок бумажки.
Что за притча?
– Простите, пожалуйста… – попытался я остановить шедшую вперевалку по коридору матрону в белом халате. – Не подскажете…
Она поставила на пол пластиковое ведро и оперлась на швабру.
– Понимаете… – сказал я. – Тут был кабинет. Видимо, куда-то они переехали…
– Какой кабинет?
– Вот этот. «Ауто-семьсот». Может быть, вы знаете, куда…
– А я тут недавно, – ответила она на все вопросы сразу и, подхватив ведро, поковыляла дальше.
Я ошалело посмотрел ей вслед.
Искать администрацию корпуса, выяснять, куда пропала фирма, у меня бы не хватило здоровья. Пошёл назад, одолеваемый странным ощущением. В природе чего-то не хватало. Аллея. Акации. Корпус. Вроде всё на месте. Потом осенило: перед глазами не возникают направляющие стрелки.
Иди, куда хочешь.
Выхода нет. Я не могу без автопилота. Все жаждут роскоши человеческого общения, а расплачиваться за неё мне одному. Вести разговор с начала до конца, не имея возможности в любой миг выпасть из него и заняться чем-то более интересным… Мне уже зябко такое представить.
Подсел, как на иглу. Суток не прошло – и уже ломка.
Поднялся к себе на этаж, заперся в умывалке. Раскрыл слегка помятый футляр и принялся за экипировку. Аккумулятор я догадался подзарядить ещё вчера. Снарядившись, подключился, врубил полное тестирование. Длилось оно минут пять, потом выскочило OK. Очень вовремя – в дверь уже заколотили. И не потому, что кому-то приспичило средь бела дня почистить зубы, – нет, это искали меня.
