Альтер. Все сказал? Кому ты хочешь каяться, Витюха? Ведь ты не подсудимый, ты судья. Именно ты – верховный судья всего человечества. Ты что, забыл, что ты волшебник?
Виктор. Честно говоря, как-то вылетело из головы.
Ленка. Волшебник-склеротик.
Алена. Волшебник-маразматик. Да ты же можешь устранить единственный недостаток сибра. Прикажи ему перестать копировать людей. Слабо?
Виктор. Боюсь, что слабо.
Ленка. Почему?
Виктор. Да потому, что есть же какой-то предел моей власти над этой штуковиной.
Ленка. Почему?
Виктор. Но у него же должны быть какие-то свои законы! Ведь он же создан по каким-то законам!
Ленка. Что значит, по каким-то? Его же создал ты – тебе и выбирать эти законы.
Виктор. Я создал конструкцию, а не материал, а материал – это Апельсин. И я говорю о законах Апельсина.
Ленка. А о законах Апельсина мы пока ничего не знаем. Напрасно ты о них говоришь.
Виктор. Черт возьми, но ведь подчиняется же он законам природы?
Ленка. А ты это проверял?
Пауза.
Виктор, что с тобой?
Алена. Тебе плохо?
Виктор. Нет… ничего… сейчас пройдет. Просто… не знаю…
Альтер. Спокойно, нельзя так дергаться. Не доживешь до светлого завтра. Постой, а это не от головной боли?
Виктор. Не знаю. Что я могу знать? Мне страшно. Понимаете? Это для вас сибр – игрушка. А для меня – это соблазн и проклятье. Для меня – это часть тела. Я же пальцем шевельнуть боюсь: а вдруг мой новый орган как-нибудь не так повернется. А вдруг вообще Ленка права, и я могу диктовать Вселенной свои законы? Вот тут уже шутки в сторону. Это, братцы, пострашнее всякой войны. Представляете, подхожу я к сибру и говорю: «Пусть число „пи“ будет отныне не 3,14159 и так далее, а ровно три».
Альтер. Но это же чушь!
Виктор. Это для тебя чушь, а для Апельсина ничто не чушь, если это говорю я. И все. И нету ни тебя, ни меня, ни сибра – ничего. А есть только совершенно новый мир, в котором «пи» равно точно трем.
Ленка. Математический апокалипсис.
Алена. Тьфу на тебя, колдун. Аж зябко стало.
Альтер. Вот что, братцы! Мы здесь собрались не сказки страшные слушать, а вырабатывать программу действий. Сможешь ли ты изменить постоянную Планка или скорость света, проблема, безусловно, интересная, но решать ее не сегодня, а вот то, о чем сказала Аленка, считаю предложением дельным.
Виктор. О чем это?
Альтер. Не придуряйся. Ты знаешь, о чем.
Виктор. Ну, знаю. А как ты это себе представляешь? Кладу я руку сибру на «плечо» и говорю: «Сибр, браток, полно тебе людей копировать, перестань». А он мне: «Да я и не копирую. Стою себе, булькаю потихонечку и горя не знаю».
Ленка. Ну, что ты юродствуешь, Виктор? По-моему все очень просто. Ну, вот расскажи, как ты вообще это делаешь, когда просишь его о чем-нибудь.
Виктор. Да никак. Вхожу в контакт с корпусом сибра и как бы соединяюсь с ним в одно целое. А дальше информация практически самопроизвольно перетекает из моего мозга в оранжит.
Альтер. Перетекание информации – это оч-чень научно.
Виктор. Умнее объяснить не могу.
Ленка. Не цепляйся к мелочам, Виктор, то есть, Альтер. Насколько я понимаю, главное – придать нашей просьбе конкретный характер и однозначность. Ну и еще, пожалуй, она должна быть в рамках известных нам законов природы. Не будем играть с огнем.
Альтер. А видимый гештальт? Это как – в рамках?
Виктор. Кстати, думаю, что да. Но не будем отвлекаться. Так какую же ты предлагаешь формулировку, малышка?
Ленка. Я предлагаю на выходе, в гивере, получать труп.
Алена. Фи, как это неаппетитно!
Альтер. Долгое общение с сибром развивает в нас какие-то извращенные склонности.
Виктор. Не пойдет.
Альтер. Что не пойдет?
Виктор. Труп. Не годится. Что такое труп? Чем он, собственно, отличается от живого человека? Остановившимся сердцем? Температурой тела? Все непринципиально. Принципиально только отсутствие бессмертной души, отлетевшей на небо. Но сибру этого не втолкуешь. И я не хочу играть с трупами. Хватит с нас кровавых обрубков. Где гарантия, что в гивере не возникает сознание, индивид, а мы убьем его?
Альтер. Верно. К чему нам горы трупов? Сделаем все гораздо проще. Пусть присутствие в экспо-камере живого существа автоматически отключает всю систему.
Алена. Но в таком случае он откажется копировать не только животных, но и растения. Неинтересная получится игрушка.
Ленка. Я продолжаю настаивать на варианте с трупом. предложение Альтера не выдерживает никакой критики. Если даже мы сумеем объяснить сибру отличие человека от других животных – все равно. Обидно расставаться с возможностью копировать части тела. Для медицины – это же сокровище. Ну, а если принципиальной разницы между человеком и трупом, как утверждает Витька, нет, Апельсин, я надеюсь, придумает ее сам.
Альтер. А что мы трепемся зря? Надо пробовать.
Виктор. Ну уж нет. Никаких лишних опытов. Вы извините, ребята, но мне правда трудно все это делать. Правда.
Ленка. Витька, миленький! Тебе очень больно бывает?
Виктор. Очень…
