Ошибка стала очевидной в ту же секунду. Пьянящий восторг схлынул, стоило только энергетической перемычке вступить в контакт с собственным полем экспериментатора. Потому что результат взаимодействия оказался совсем не таким, какого добивался юный учёный. Поле отозвалось на воздействие и завибрировало с физически ощутимой частотой. В теории Крис знал, что энергетический кокон связан с телом неисчислимым количеством силовых линий, но никогда не чувствовал этой связи. Она стала заметной лишь сейчас, когда энергетические нити, вступив в резонанс с колебаниями артефакта, стали рваться одна за другой.
Крис попытался снять кольцо, но оно словно приросло к фаланге. Или просто пальцы отказывались сжиматься достаточно сильно. Поле дрожало, ходило ходуном и носителю категорически не подчинялось. И тело следовало его примеру. Но больше всего пугало даже не это. Крис чувствовал, как мощные, нервные колебания его поля передаются окружающему пространству, волнами расходятся от нового источника возмущения. Представлять, что будет, если источников станет несколько, не хотелось. Этот эффект не должен выйти за пределы комнаты. Лаборатория энергетически изолирована, но что если он опять забыл запереть дверь? Мысли перекатывались в голове неуклюжими ватными шарами. Память отказывалась отвечать на простейший вопрос.
Нужно как-то снять это чёртово кольцо.
Крис изо всех сил ударил артефактом о ребро гранитной плиты, заменявшей лабораторный стол. Не сработало. Только поле взбунтовалось ещё сильнее, теряя очередную порцию связей. Перед глазами заплясали чёрные точки. В следующий удар он вложил силу Вектора — единственное, на что ещё мог влиять. Кольцо полыхнуло, обожгло пальцы и треснуло. Всё ещё связанные с ним аккумуляторы разлетелись по лаборатории. Поток горячего воздуха швырнул Криса на пол, и парень, тяжело дыша, замер, прислушиваясь к ощущениям.
Ощущения были не из приятных. Поле, казавшееся сейчас непривычно материальным, как будто жило какой-то отдельной от носителя жизнью, норовя оборвать оставшиеся связующие нити и рассеяться свободной энергией в пространстве. Слабость путала мысли. До тошноты раскалывалась голова. Хотелось просто закрыть глаза и вырубиться, предоставив организму дожидаться развязки уже без участия сознания.
Крис заставил себя сесть. Привалился спиной к прохладной металлической двери шкафа. Осмотрелся и попытался понять, что делать дальше. Стабилизаторы поля, которые пригодились бы сейчас, как никогда, остались мирно лежать на столе. А вот автоинъектор скатился на пол и теперь издевательски валялся в полутора метрах от пострадавшего.
Крис старался не шевелиться и дышать ровно и глубоко. Впрочем, сейчас хоть как-нибудь дышать уже казалось достижением. Инъектор лежал не так уж далеко, но поле по-прежнему болезненно вибрировало и, судя по ощущениям, готово было окончательно отделиться от тела при любом неосторожном движении. Последствия были слишком очевидны. А жить Крису всё-таки хотелось. После таких вот экспериментов, во всей красе демонстрирующих близость точки невозврата, жить всегда хотелось особенно остро. В этом была их дополнительная прелесть.
Ничего, должно же оно когда-то успокоиться. Тогда можно будет дотянуться до инъектора. Или до стабилизаторов. Или, в крайнем случае, воспользоваться помощью Вектора. Но только в самом крайнем случае. О том, что будет, если самостоятельное поле артефакта вступит в конфликт с живым полем, почти потерявшим связь с носителем, Крис старался не думать. Ничего хорошего не будет точно.
В дверь настойчиво постучали.
Вместо ответа получился какой-то невразумительный хрип, но визитёра это не смутило. Он, вероятно, прекрасно знал, как можно и как нельзя заходить в лаборатории, где идут опыты. Но знал и то, что когда после неожиданного шума, звона и дребезжания воцаряется неестественная тишина, из которой не доносится внятных ответов, техникой безопасности можно пренебречь.
Дверь распахнулась с грохотом, намекавшим на то, что перед экспериментом её всё-таки не забыли запереть. Крис скосил глаза влево и поморщился. Виски пронзило болью, голова закружилась, и он вряд ли узнал бы вошедшего, если бы тот через секунду не оказался рядом.
— О, Рэд… Как хорошо, что ты заглянул.
Оптимизма ни в голосе, ни в улыбке не наблюдалось.
— Твою ж… Что с тобой?
— Ты не подашь мне вон ту штуку? — Крис указал взглядом на автоинъектор.
Рэд торопливо подобрал прибор, вложил в нетвёрдую руку, но тут же забрал обратно, сообразив, что самостоятельно сделать укол парень всё равно не сможет.
— Что там?
— Адреналин.
Рэд приставил шприц к ноге Криса, надавил на поршень, тревожно вглядываясь в пугающе бледное и невыразительное лицо пострадавшего.
— Спасибо. И там, на столе ещё…
Стабилизаторы поля — широкие браслеты с выгравированными геометрическими узорами — защёлкнулись на запястьях. Крис, закрыв глаза, осторожно оперся затылком о дверцу шкафа. Снова попытался глубоко вдохнуть. На этот раз получилось.
— Лучше? — спросил Рэд, высвобождая батарейку из кроссовка Криса.
— Да.