В помещениях слева и справа хранились продукты в бочках, ларях и мешках. На одном ларе сидел крупный черно-белый кот и невозмутимо вылизывался — намывал гостей. Намыл-таки на голову своего хозяина!
Я приказал своим бойцам собрать трофеи и выбросить за борт трупы, а сам перешел на борт бригантины. Молодой пленник стоял па палубе рядом с грот-мачтой¸ разглядывал с любопытством мое судно. Наверное, ему понравилась наша скорость. По себе знаю, что в молодости все кажется слишком медленным. Знаю также и то, что по мере старения всё становится слишком быстрым.
— Какой груз? — спросил его.
— Оливковое масло, вино, квасцы, мастика, шерсть, кожи, — перечислил генуэзец.
Корабль был водоизмещением тонн пятьсот, если не больше. Основную часть груза составляют дешевые товары, но при таком количестве добыча становилась ценной, а дорогие квасцы, которые применяются для дубления кож, изготовления свечей, протравки тканей перед окрашиванием, и мастика — бабушка жвачки — и пленники, за которых наверняка получим выкуп, делали ее просто восхитительной. С такой можно возвращаться домой.
Груз продали быстро и по хорошей цене. Почти треть груза забрал мой приятель Лоренцо Ардисонио. Как только узнал, что я стал маркграфом Бодоницы и Негропонта, сразу приплыл в гости. Тем более, что теперь никто не запрещал торговать с Каталонской компанией. Нет ее больше, а есть герцогство Афинское с новым управленческим аппаратом, с которым желательно иметь хорошие отношения, ведь мимо наших земель пролегают основные морские торговые пути венецианцев. Патрон Лоренцо привез и печальную весть о смерти дедушки моей жены. Новым дожем стал Марино Дзорци.
Я решил, что на продаже маркграфства теперь можно ставить крест, поэтому сосредоточился на реализации захваченного корабля и получении выкупа за пленных. Такое большое судно никому на Эвбее не было нужно. Придется ждать покупателей из Венеции, Падуи, Мессины. Я передал через купцов, что жду покупателя на корабль, возьму не дорого. Пообещали передать всем, кому такое предложение будет интересно. Зато с пленными вопрос решился сравнительно быстро. Это были семьи генуэзцев, проживающих в Константинополе, точнее, в пригороде Галата. Как только им сообщили пренеприятное известие, сразу появился посредник, чтобы обсудить сумму выкупа. Я запросил мало, потому что слишком много было мороки с женщинами и детьми. В итоге каждому гасмулу вышло по тринадцать с половиной золотых дукатов. Это не считая доли в непроданном судне. По мнению гасмулов, очень хорошая плата за трехнедельную морскую прогулку, в которой погибло всего-то шесть человек и вдвое больше получили ранения. Моя доля равнялась цене самого крутого палаццо в Венеции.
Беатриче, увидев груду золота, которую я добыл за один морской поход, вскрикнула от радости и сообщила:
— Мой папа столько наторговывал года за три, если не дольше! — Затем с чисто женской последовательностью сделал вывод: — И действительно, зачем нам морока с этим маркграфством?! — и закончила с горечью: — Жаль, что дедушка умер!
Меня всегда забавляло женское жонглирование темами разговора. Однажды в поезде слушал разговор двух попутчиц. Обе говорили одновременно. Одна — про смерть мужа, вторая — про свадьбу дочери. При этом обе умудрялись эмоционально соответствовать одновременно своей и чужой теме. Зато у меня через пять минут заболела голова. Пошел в тамбур позвонить приятелю. Оказалось, что мобильный телефон сел. Он разрядился, быстро переключаясь с одной базовой станции на другую. Я понял его, как никогда ранее, и простил.
Я решил не дожидаться покупателя на корабль, сделать еще один рейд. Не успел, потому что прибыла делегация от нового венецианского дожа. Возглавлял ее по-прежнему миссер Марко Баседжо, но остальные члены делегации были новые. Как мне рассказала Беатриче, в Венеции недавно была попытка государственного переворота. Ее земляки и раньше отличались повышенной подозрительностью, а теперь и вовсе не доверяли никому, даже собственному дожу, боялись узурпации власти одним человеком. Почти во всех соседних итальянских государствах, а некоторые состояли из одного города и прилегающих к нему деревень, правили или короли, или бывшие командиры наемных отрядов. Представляю, как бдительно будут следить за мной. Теперь я уже не сомневался, что договорюсь с венецианцами. Видимо, смерть родственника сыграла мне на руку.
Миссер Марко Баседжо сообщил то, что я надеялся услышать:
— Республика Венеция согласна арендовать маркграфство Бодоница и Негропонт на пять лет на оговоренных ранее условиях, с возможностью продления срока аренды или выкупа. Ты не передумал?
— Нет, — ответил я и добавил шутливо: — У меня на это есть еще пять лет.
— Надеюсь, у тебя не будет повода передумать, — пригладив усы, сказал он.
— Это будет зависеть от вашего отношения ко мне, — дал я понять, что им придется понянчиться со мной, как минимум, пять лет.
