— Не бойся, я не буду заставлять вас есть свинину и пить вино! — пошутил я еще раз и добавил серьезно: — Командовать отрядом будешь ты, но делать только то, что скажу я. Думаю, скоро у нас будет несколько таких отрядов, и я буду осуществлять общее руководство.
— Давай попробуем, — согласился он, — но если что-то будет не так, мы сразу уйдем.
— А как же иначе?! — согласился я. — Было бы неплохо, если бы ты позвал и других командиров. Чем нас будет больше, тем крупнее добычу сможет захватить.
— Я передам им твое приглашение, — пообещал Халил.
То есть, он соглашался подчиняться лично мне, а не каталонцам. Турки доверяли западноевропейцам даже меньше, чем ромеям, потому что не понимали, как можно нарушить клятву ради материальной, а не моральной выгоды. Латинянам было непонятно обратное. Монголы не понимали и не прощали ни то, ни другое, а русские — наоборот. Из-за таких вроде бы ничтожных различий и возникают искры при общении, а от маленькой искры, как известно, время от времени возгорается большой пожар.
Турки переправились на европейский берег пролива Дарданеллы за день до того, как вернулись наши шпионы из Адрианополя. Халил отказался жить в Галлиполе. Вместе со своим отрядом разместился юго-западнее города, за нашими спинами. Шпионы принесли неприятное известие. На нас шел Михаил Палеолог с армией около семнадцати тысяч человек. Даже вместе с турками нас было в восемь раз меньше. Поэтому Беренгер Рокафорт опять собрал совещание. На этот раз не всех каталонцев, а только рыцарей, командиров сотен и авторитетных воинов. В итоге в зал набилось около ста пятидесяти человек. Скамей на всех не хватило, поэтому большая часть присутствующих стояла. На помосте за столом расположились командир Каталонской компании, справ от него — казначей Рамон Мунтанер и три рыцаря, слева — я, Халил и два рыцаря. Беренгер Рокафорт обрисовал ситуацию и спросил, какие будут предложения. Вариантов было два — переправится на азиатский берег и заняться там грабежом, если после турок найдем хоть что-нибудь, или дать отпор ромеям. Большая часть каталонцев склонялась ко второму варианту.
— Мы уже один раз отбились от такого же войска, отобьемся и во второй. Городские стены крепкие, а запасов хватит на год, — сказал Рамон Мунтанер.
— На этот раз осаждать будет сам Михаил. Наверняка привезет с собой осадные орудия и новые сделает здесь. Тогда наши стены долго не простоят, — возразил я.
— Предлагаешь трусливо удрать?! — презрительно произнес Беренгер Рокафорт, которому очень хотелось опустить меня.
У меня, действительно, была мысль плюнуть на Каталонскую компанию и перебраться на Пелопоннес. На бригантину сейчас денег не хватало, но на небольшую шхуну наскребу. Потом решил, что в любом случае успею это сделать. Хозяин парома за хорошую плату готов был переправить меня с домочадцами, лошадьми и кибиткой на полуостров Халкидики, от которого было рукой подать до Фессалоники.
— Нет, — ответил я. — Предлагаю выдвинуться навстречу ромеям и ударить по ним на переходе, когда они не ждут нападения.
— Их слишком много, — высказал общую мысль Рамон Мунтанер.
— Нам не обязательно перебить из всех, — сказал я и познакомил их с китайской стратигемой: — Бей в голову, а остальное само развалится.
В таких совещаниях одна красивая фраза может перевесить любые самые разумные доводы. Сказанная мною очень понравилась каталонцам.
— Ударим в голову! — дружно заорали они.
Дальше пошло обсуждение технических деталей. Женщин и детей решили оставить в Галлиполе. Каждый возьмет с собой только оружие и продукты на неделю. Идти будем быстро и почти весь световой день, благо ночи сейчас самые короткие в году. Впереди поскачут альмогавары, в середине пойдет пехота, сзади — я с турками. Это была маленькая месть Беренгера Рокафорта. Он подозревал, что еще одна красивая фраза — и меня выберут командиром Каталонской компании, но не догадывался, что мне такая большая честь ни к чему.
В путь отправились на рассвете после общей молитвы. Пехотинцы захватили по одной лошади на два-три человека, чтобы везти на них припасы, оружие и доспехи. Многие теперь имели дорогие кольчуги, бригандины, шлемы. Кое-кто перешел из пехоты во всадники, хотя сражаться верхом не умели. Зато смотрелись красиво. Позолоченные доспехи сияли на солнце. Можно подумать, что это движется отряд баронов, а не простые солдаты.
На третий день в сумерках мы встали лагерем у подножья горы неподалеку от города Апры. Я был уверен, что альмогавары высылают вперед конные разъезды, ведут разведку. Каково же было мое удивление, когда с наступлением темноты Беренгер Рокафорт срочно собрал совет и сообщил, что с той стороны горы расположилось ромейское войско. Узнали об этом по множеству костров. К счастью, кто-то поднялся на гору, чтобы посмотреть, далеко ли город. Встреча могла оказаться неожиданной для обеих армий. О чем я и сказал, добавив кое-какие соображения о том, для чего нужна разведка и как она ведется.
— Если бы впереди шел мой отряд, такого бы не случилось, — закончил я, рассчитавшись с Беренгером Рокафортом.
