- Английский проект из всех, о которых мы говорим - наиболее опасен. Французы планируют разношерстый главный калибр, что делает их слабыми противниками при дальнем огневом контакте. Американцы, хоть способны создать конкуренцию англичанам - ставят себе жесткие лимиты по водоизмещению. Кроме того, они изначально не заложили в свои корабли возможность модификации, что станет губительным. В дополнение ко всему, американцам неизвестно, что английский корабль вот-вот уже будет заложен в металле, и они неспешно проектируют свой. Поэтому, в данный момент мой Корпус расценивает именно англичан в качестве основных противников. Сами посудите: десять орудий главного калибра, из которых в бортовом залпе могут участвовать восемь - это не шутка. Считайте - два броненосца. Но, англичане в одном корабле имеют целую эскадру - а это преимущество. Сейчас они хотели бы установить на свой корабль не десять, а пятнадцать орудий главного калибра. Однако, даже пресловутая английская промышленность не справится с таким заказом к сроку, который планируется для сдачи корабля. Для создания одного такого гиганта, не говоря уже о серии, им придется резко сократить финансирование строительства других своих кораблей. Англия, потуже затянувшая пояса на пару-тройку лет - это отличный способ для того, чтобы оставить их с носом. При должном уровне сотрудничества и подготовке, с нашими планами, анализом и ресурсами, вашей технологической и инженерной базой - мы сможем если не опередить англичан в строительстве равноценных кораблей, то, как минимум не отстать безнадежно.
- Постойте-ка, дорогой друг! Ваши слова несут именно тот смысл, который я в них вижу? Никки, я не ошибаюсь? Союз?
- Да, мой кузен. Союз, построенный на доверии, взаимном уважении, помощи и заступничестве. Я клянусь, что приложу все усилия, чтобы, если так решит Господь, тебе придется скрестить мечи с Англией, ты будешь не один.
- Это музыка для моих ушей, Никки! Союз, который поставит мир на колени!
- Вилли, мой друг, прошу тебя, успокойся. То, что все остальные страны будут нас уважать, а кое-кто побаиваться - это верно. Но, пока - это только планы на ближайшее будущее. Сейчас я погряз в этой подлой войне с Японией.
- Почему же подлой? Это будет победоносная война! Я уверен, что ты разобьешь этих азиатов!
- Не все так просто, дорогой кузен. Как я уже говорил, я убираю от двора всю эту профранцузскую клику. Пока это выглядит больше, как отрешение проворовавшихся чиновников, чтобы не возбуждать излишек подозрений. Но, как только Англия и Франция подпишут свое "Сердечное согласие", как только этот договор будет окроплен всеми нужными подписями, я порву с Францией. Дерзко, безоговорочно, в одностороннем порядке. Я выложу в мировой прессе подробности их договора, так, чтобы обличить Лондон и Париж в их лжи и коварстве. Без сомнения, Франция будет умолять меня не делать этого. Не сомневаюсь, будто они считают, что смогут удержать меня нынешними кредитами или новыми подачками. Будь уверен, Вильгельм - как бы ни было мне тяжело в финансовом вопросе - я не пойду на сохранение мира с Францией, как только она заключит договор против тебя с Англией.
- Мой брат. Ты не оставляешь меня в тяжелую минуту, но разве могу я, правитель немецкого народа, покинуть тебя, Никки, в столь тяжкое для твоей страны время? Французские кредиты, говоришь? Ерунда! Сколько бы ты не занимал у французов - я могу ссудить тебя деньгами, чтобы ты не просто погасил их счета, но и половину их земель скупил! Эти французские свиньи недостойны считать себя в праве указывать тебе, царю, как поступать!
- Вилли, я польщен. Это так любезно с твоей стороны - помочь мне. Но, видит Бог, ни я, ни моя страна не бедняки, стоящие на паперти моровой церкви.
- Кузен, какие страшные вещи ты говоришь! Как ты мог подумать? Ведь я от чистого сердца!
- Вильгельм, прошу тебя, не перебивай! Господин Модус и его Корпус на многое открыли мне глаза. Именно благодаря им я понял, как много упустил из внимания. Поэтому, я не хочу быть неблагодарным и просить тебя выручить меня, ничего не предложив взамен.
- Никки, полно! Ни слова больше! Выручить брата для меня - священная обязанность! Я не могу иначе!
Наблюдая за тем, как два императора спорят, под каким предлогом один займет у другого деньги, которых хватит, чтобы усилить Россию, я вдруг понял, что моего будущего уже не будет. Здесь, сейчас, я изменил его окончательно. К худшему, или к лучшему - еще не знаю.
