— Насколько я осведомлен, вы вполне преуспели в этом деле, Лев Арменович. Что касается коррупции, то с этой болезнью общества тоже надо бороться умеючи, со смекалкой и размахом. Если вам дали именно такое задание, значит, посчитали вас оптимальным исполнителем.
— Коррупция неискоренима. Особенно в нашей стране.
— По большому счету вы правы, коррупция, питаемая распределительной «кормушечной» системой, — а Госдума, правительство и администрация президента так и остались у нас «кормушками» для чиновников, — действительно неискоренима. Но в развитых странах вся криминальная сфера дает не более восьми-десяти процентов валового продукта, в России же около шестидесяти, что реально угрожает безопасности страны. Есть разница?
— Откуда вы черпаете информацию о финансовых проблемах государства?
— Просто внимательно читаю газеты. У нас в стране законодательно создана криминальная среда, не без вашей помощи, между прочим, которая выражается в праве чиновника делать то, что он только пожелает. Вам не хочется в ответ положить этому беспределу конец?
— Хочется. Но, по-моему, есть более ответственные задачи, чем борьба с коррупцией в масштабе губернии, где я мог бы принести большую пользу.
— Есть, борьба с терроризмом, например. Хотите потягаться с террористами? Могу посодействовать.
Данильянц крякнул, взялся за свой длинный нос, откинулся на спинку кресла.
— Я не офицер группы антитеррора, как вы.
— В таком случае давайте решать посильные задачи. Ваше первое задание — тест на профпригодность, вы должны это понимать. Пройдете его успешно, получите возможность играть по более высоким ставкам.
— Значит, по Хуану и сомбреро… — проворчал Данильянц. — Умеете вы поставить человека на место, Егор Лукич.
— Я не хотел вас обижать.
— Да я и не обиделся. Честно говоря, мне просто страшно влезать в это болото… хотя я и сам до сих пор барахтаюсь в нем. Неправильно устроено наше государство, зря напялило на себя смирительную рубашку демократии. Наш народ привык подчиняться только Хозяину с длинной и сильной рукой.
— Правление сильной руки необходимо там, где нет правления сильной головы. Пора искать головы, а не руки.
Лев Арменович улыбнулся, с интересом разглядывая лицо Крутова, покачал головой.
— Вы необычайно начитаны для простого бывшего агента ФСБ, полковник, и каждый раз меня приятно удивляете. Наверное, Катарсис действительно достойная организация, коль в ее рядах работают такие люди, как вы. Беда только в том, что Россия — гигантская инерционная система, которую очень трудно, если вообще возможно, повернуть к созданию справедливого общества. Как вы думаете, Егор Лукич, возможно ли вообще в нашей бескрайней многоплеменной стране достичь общенациональной консолидации, основанной не на тирании, угнетении, не на всеобщем подавлении одной части населения другой, а на созидательной общенациональной идее и идеологии?
— Не знаю, — помедлив, честно ответил Егор. — Вся Россия — не мой масштаб оценок и решений, мне по силам решать лишь проблемы частного характера. Мне кажется, с точки зрения духовно-эзотерических знаний Россия всегда жила не столько по законам формального права, сколько по эмоциональным законам, то есть по совести. Даже во времена империи Россия ставила благодать выше закона, и в этом, может быть, наше спасение. Хотя кто знает, какой путь приведет нас к спасению?
Данильянц кинул на Егора задумчивый взгляд, потянулся было к кофейнику, но передумал.
— Не хотел вас пугать, теперь скажу. У меня были визитеры… из местной группировки Легиона… уже после того, как я уволил Мокшина… Они искали вас, Егор Лукич.
Острое чувство тревоги прокололо Крутову сердце. Захотелось немедленно мчаться домой, в Ковали, увидеть Лизу, вообще что-то делать, только не сидеть на месте и спокойно беседовать на отвлеченные темы с кем бы то ни было.
— Почему они спросили обо мне именно у вас?
— Мне кажется, их навел Жора.
— Но ведь он и так связан с Легионом, мог бы напрямую сообщить им, где я обитаю.
Данильянц развел руками.
— Сам теряюсь в догадках. Могу лишь посоветовать остерегаться старшего из команды легионеров, это настоящий волкодав.
— Кто он?
— Майор Шалевич, он показал удостоверение. Похож на вас, такой же широкоплечий, разве что помассивней, высокий и сильный. Лицо загорело, на левой щеке несколько маленьких шрамиков, глаза прозрачные…
Крутов подумал и достал телефон, набрал номер Георгия:
— Стирч? Ты где?
— В Саково, — отозвался Георгий через минуту.
— Можешь заскочить ко мне домой?
— Зачем?
— Я в Брянске, неуютно мне…
— Еду, — коротко бросил Георгий.
Крутов выключил связь, встал.
— Прошу простить, но у меня дурные предчувствия. Надо ехать.
— Я понимаю, — выбрался из кресла Данильянц. — Спасибо, что согласились приехать, мне всегда легче после общения с вами. Трудно, знаете ли, менять имидж бизнесмена на имидж борца с коррупцией.
