Катарсис. Том 2 полностью

— Я уже второй раз слышу от тебя это слово — жива, может быть, объяснишь, что это такое? Комплекс упражнений, система рукопашного боя?

— Жива — это боевая магическая система наших предков — праславян, основанная на топологическом преобразовании пространства движений при вхождении в измененные состояния сознания и на создании сферы адекватного ответа. Всего уровней живы шесть, я владею четырьмя.

— А когда овладеешь всеми шестью — станешь магом?

— Нет, — улыбнулся Дмитрий. — На Руси такие люди назывались Витязями, это лишь одна из ступеней лествицы — уровней духовного роста, преодоление которых ведет к искусству управления миром через доброе отношение к нему.

— То есть к магии?

— Можешь называть это искусство магией, хотя я больше люблю русское слово волхвование.

— А каких магов на Земле больше, злых или добрых?

— Добро и зло — это лишь отражение нашего восприятия природы и отношения к людям…

— Тогда злых больше, судя по тому, что творится в мире. Недаром говорится, что без зла не было бы и добра.

— Неверно. Когда-нибудь человечество перестанет рожать хищников, рвущихся к власти и сеющих зло, и мы убедимся, что возможна совершенно иная система этики.

— Нас тогда уже не будет.

— Я говорил образно. К чему ты завела этот разговор?

— Вспомнила случай на даче. Ты все равно не поверишь.

— Расскажи.

Диана зябко повела плечами, придвинулась ближе.

— Я тебе как-то говорила, что у меня есть дача на Сухоне, километрах в двадцати пяти от Вологды. Было это два года назад, я тогда ничего не боялась и часто ездила туда одна. Приехала в ноябре, взяла маленький топорик и пошла вечером в лес нарубить елового лапника. Им хорошо молодые яблоньки от зайцев укрывать. Срубила нижние ветки, думаю, ну еще пару верхних срублю и пойду. Замахнулась топором… а он в воздухе повис! Будто его кто-то придержал!

Диана подозрительно вгляделась в лицо собеседника, пытаясь понять, как он относится к рассказу.

— Чего улыбаешься? Думаешь, байку придумала?

— Ничего я не улыбаюсь, — запротестовал Дмитрий. — Это тени от свечей по лицу бродят. Что дальше-то было?

— Ну, я топор отпустила, он повисел пару секунд в воздухе и на землю упал. Огляделась — никого, а чувство такое, словно кто в спину смотрит. Мне не по себе стало. Схватила топор, попятилась, в малинник залезла, а рядом ель вековая лежит с вывороченными корнями. Глянула, их тут с десяток таких, и все лежат по кругу корнями навстречу. Зашла в этот круг и оцепенела. Не знаю, что это было, гипноз не гипноз, сон не сон, только слышу — шум начинается в центре круга, топот копыт, крики, удары металла о металл — прямо настоящее сражение! Ну, я опомнилась и деру!..

Диана замолчала, добавила со смешком:

— Прибежала на дачу — ни топора, ни лапника. Потом, правда, топорик нашла днем, но до сих пор помню, как мне было страшно! Что со мной случилось, как ты думаешь?

— Ты попала в нечистое место, — серьезно сказал Дмитрий. — На Земле существуют выходы неизвестных науке излучений или сил, как говорят в народе. Вот ты и набрела на одно из них. Любопытно было бы взглянуть на то место.

— Можем поехать на дачу в любой момент.

— Тогда решено, в следующую субботу едем.

— Честно говоря, я в сверхъестественные силы не верила, глупостью их считала, пока сама не испытала их действие на себе.

— Сверхъестественные силы — не глупость, а объективно существующая реальность, данная нам в ощущениях. Это скорее ученых, отрицающих непознанные явления, можно назвать глупцами. Особо отличившихся в отрицании я бы вообще премировал — за выдающуюся глупость!

— Такие премии уже существуют на Западе. В Гарвардском университете даже вручаются дипломы тем, кто сделал не нужные никому изобретения.

— Это какие имеются в виду?

— Например, я помню, что первой премии был удостоен какой-то бельгиец, составивший социологический портрет любителя пончиков. Или как тебе нравится лауреат, выяснивший типы посуды, предпочитаемые американцами при сдаче мочи на анализ?

— Идиот! — с чувством проговорил Дмитрий.

— Еще я помню, что в прошлом году лауреатом «антинобелевки» стал наш соотечественник за модель огнемета для поражения автоугонщиков.

— Ух ты, молодец! — восхитился Дмитрий. — Как говорится: шок — это по-нашему! Сел за руль, включил двигатель и сгорел. Вместе с машиной. Неужели они не стесняются получать эти премии?

— Никто не отказывается, для многих это единственный шанс заявить о себе. Но это я еще могу понять, а вот лауреатов премии Дарвина — нет.

— Что за премия?

— Совершенно жуткая — присуждается за самую эффектную смерть. Посмертно, разумеется.

— Неужто есть и такие премии?

Диана развела руками.

— Человечество — это такой бордель, что в нем можно отыскать любое отклонение от нормы.

— Кто же вручает премию за смерть?