— Бедные татары. Интересно, кто у Ильи в помощниках ходил? Между прочим, по одной интересной исторической версии, никакого татаро-монгольского нашествия не было.
— Естественно, — кивнул Георгий. — Как не было и Куликовской битвы. Точнее, не было в том месте, на которое ссылаются все введенные в заблуждение историки. В XIII веке сепаратисты наподобие нашей Чечни захотели власти и попытались ликвидировать ведическую систему правления на Руси, и тогда Батый — Батя, возглавлявший армию — общеимперскую многоплеменную казачью Орду, поехал их вразумлять. Киев, основной форпост антиведической заразы, пал в 1238 году, потом утихомирились и другие князики.
— Откуда ты знаешь?
— Много общался с волхвами, чего и тебе желаю. Массу любопытного узнаешь. Собирайся, я подожду у околицы. Кстати, как Лизавета?
Крутов смутился, посмотрел на Георгия исподлобья.
— Нормально.
— Рад за тебя.
— Может, зайдешь, чайку-кофейку попьешь?
Георгий задумался на минуту и кивнул.
— Не откажусь, пожалуй.
На крыльце веранды показалась Елизавета в халатике, обхватила себя за плечи.
— Чего секретничаете, мужчины? Заходите в дом, я чайник поставила.
Егор и Георгий переглянулись и двинулись за ней.
Чаепитие длилось недолго, под аккомпанемент ворчания проснувшегося Осипа, затем Егор переоделся, попрощался с Лизой, пообещав вернуться домой пораньше, и мужчины уехали.
До Брянска добрались за полтора часа, без приключений. Георгий попросил высадить его на Красноармейской улице и дал Крутову сотовый телефон:
— Звони Данильянцу.
— Не рано? — засомневался Егор. — Всего семь часов утра, он еще наверняка спит.
— Самый раз. Возможно, он пригласит тебя к себе домой.
— Какая разница, где мы встретимся?
— Его квартира не прослушивается разведкой Легиона.
— Ты и об этом знаешь?
— Наши ребята ходят за ним два месяца, побывали и на квартире, так что неожиданностей быть не должно.
— Почему ты мне помогаешь? Ты же не обязан.
— Не хочу, чтобы твое первое дело началось с провала, — серьезно сказал Георгий. — Мне тоже в свое время помогли, хотя я и не просил.
Крутов набрал номер мобильного телефона Данильянца, который сообщил ему Мокшин. С минуту из трубки доносились только гудки, потом квакнуло, и раздался гортанный, с характерным «кавказским» акцентом, голос:
— Алё? Вас слушают.
— Доброе утро, Лев Арменович. Извините, что так рано. Не разбудил?
— Кто это говорит?
— Крутов говорит, Егор Лукич.
Пауза.
— Откуда вы звоните?
— Из Брянска.
— Вы один?
Крутов покосился на Георгия.
— Странный вопрос.
— Я в том смысле, — заторопился Данильянц, — что если вы один, то мы сможем встретиться у меня на даче. Я подскажу, как ехать.
— Говорите.
Данильянц продиктовал адрес, рассказал, как быстрее всего проехать к его даче, и разговор прекратился.
— Он пригласил меня на дачу. За старым мостом налево…
— Я знаю, где это. Вариант не лучший, но сойдет. Поезжай, только помедленней. Когда приедешь, позвонишь мне, я оставлю тебе этот телефон. Будь готов ко всему, в том числе к провокации. В случае чего нажмешь на телефоне кнопочку «С», я буду неподалеку. И оберег Марии не забудь, в нем находится рация.
Георгий подставил ладонь, Крутов шлепнул по ней рукой, и они расстались. Через сорок пять минут Егор подъехал к даче Данильянца, расположенной на берегу Десны в окружении самых разнокалиберных коттеджей дачного поселка Дворики.
Дом известного бизнесмена радовал глаз архитектурным совершенством и впечатлял размерами: трехэтажный, с вычурными башенками на крыше, резной мансардой, сверкающий стеклом и алюминием, окруженный березами и кленами, он занимал площадь никак не меньше четырехсот квадратных метров. Забор вокруг дачи Данильянца также оказался необычным — двухъярусным: до полутора метров над землей он был каменным, а выше шла красивая металлическая решетка двухметровой высоты, заканчивающаяся частоколом острых пик. И охранялась дача соответственно. Перейдя в трансовое состояние
Едва Егор подошел к воротам дачи, как отворилась калитка сбоку и бравый молодой человек в пятнистом комбинезоне жестом дал понять, что гостя ждут. Крутов миновал своеобразную проходную с турникетом, металлоискателем (вооруженных людей здесь, по-видимому, не жаловали) и еще одним охранником, вышел во двор и сразу почуял тревогу.
