— Нечто вроде, — глухо ответил Панкрат, лег снова, улыбнулся, чтобы успокоить жену. — Перенапрягся маленько, заказывая аисту дочку. Спи, я постараюсь увидеть сон повеселее.
— Уже семь часов, пора вставать. Дочку отвезешь?
— Непременно.
Лида сбросила с себя одеяло, Панкрат попытался ее задержать, и они некоторое время боролись, беззвучно хохоча, потом жена все-таки вырвалась, накинула халат и вышла из спальни. Панкрат полежал на кровати, все еще улыбаясь, раскинув руки и ноги, заставил себя встать и начал разминку, как его учил Крутов. Без четверти восемь он умылся, позавтракал, рассказал жене анекдот: «Женщина подбегает к милиционеру. «За мной идет какой-то мужчина! Он, наверное, пьяный или сумасшедший». — «Или слепой», — задумчиво сказал милиционер, глядя на нее».
Лида посмеялась, на ходу подкрашивая глаза, Панкрат помог Насте собраться и повез ее в школу. В девять он был на работе.
Однако Асламова на месте не оказалось, он уехал в командировку в Москву, как сообщила секретарша Аля. Зато в приемной директора рыбзавода сидел… Виктор Телегин, которого Панкрат не видел с момента уничтожения храма Черного Лотоса. У него даже зародилось ощущение, что они с Асламовым взорвали храм вместе с не успевшими проснуться монахами и охранниками, хотя Валентин утверждал, что операция прошла чисто, без жертв. По заявлениям следственных органов, никто во время взрыва не пострадал, а вот храм восстановлению уже не подлежал.
Появление же Телегина развеяло сомнения Панкрата, и он обрадованно потряс бывшему подчиненному руку.
— Какими судьбами, десантник? Неужто снова пришел устраиваться на работу? Я слышал, фирма твоя дала дуба?
— Тебя жду, — бледно улыбнулся Телегин. — Поговорить надо.
— Поговорить — не проблема. Алечка, можно мы посидим у шефа в кабинете?
— Конечно, Панкрат Кондратович, — приветливо ответила миловидная секретарша, — проходите и располагайтесь. Кофе сварить?
— Если тебя не затруднит.
— Я не буду, — отказался Телегин.
Панкрат присмотрелся к лицу Виктора, на котором лежала печать странного сомнения, будто он никак не мог вспомнить какую-то важную вещь.
— Заходи, разберемся.
Они вошли в кабинет Асламова, в интерьере которого произошли изменения: исчез стеклянный шкаф с представителями рыбной фауны Плещеева озера, зато появился стенд с холодным оружием. На столе слева стоял новый компьютер — «Пентиум-IV» с изменяемой конфигурацией процессора, суперплоским экраном и специальным шлемом для аудиосвязи с компьютером. А на стене напротив окон вместо картины Васильева красовался портрет жутковатого мужика с лицом утопленника, от взгляда которого пробирала дрожь.
Секретарша принесла кофе. Панкрат сел за т-образный стол, шлепнул ладонью по сиденью стула рядом.
— Садись, глотни горяченького на халяву. Алька неплохо варит кофе. Так о чем ты хотел со мной поговорить?
Телегин, расхаживающий по кабинету, остановился у стенда с оружием, снял со стены дирк[8], повертел в руках и вдруг метнул его в спину сидящего Панкрата. Если бы Воробьев в этот момент не оглянулся — сделать это его заставило подсознательное ощущение «ветра смерти», — кинжал вошел бы ему под лопатку. Он и так едва успел отклониться — дирк пробороздил ему плечо и с грохотом врезался в кормовую часть дисплея.
Панкрат с изумлением схватился за плечо, глянул на торчащий в компьютере кинжал и тут же метнулся в сторону, спасаясь от ножа; на сей раз это был малайский келаванг. Телегин метнул его с такой силой, что рыбообразное лезвие пробило спинку стула и глубоко врезалось в стол.
— Ты что, с ума сошел?! — воскликнул Панкрат. — Что за шутки?
Вместо ответа Виктор метнул в него еще один кинжал, затем три дзюдзи[9] один за другим. Два сюрикэна прошли мимо, третий вонзился Панкрату в бедро, и он понял, что шутками здесь не пахнет. Телегин сознательно метал оружие на поражение, а метать он умел. Уворачиваться от его бросков в узком пространстве кабинета становилось все трудней.
Тогда Панкрат, «отключив» болевые ощущения, вошел в
В кабинет заглянула привлеченная шумом секретарша, увидела окровавленное плечо Воробьева, округлила глаза.
— Что тут у вас происходит?!
— Все в порядке, — буркнул Панкрат. — Потренировались маленько. Я все уберу.
— Но у вас кровь…
— Царапина. Принеси бинт, я перевяжу.
Алевтина заметила торчащий в дисплее кинжал, всплеснула руками.
— Да что же это вы хулиганите, Панкрат Кондратович? Валентин Юрьевич меня убьет!
— Не волнуйся, я все улажу. Неси бинт и воду.
Аля еще раз глянула на рану Воробьева, на сидящего на корточках Телегина и вышла.
— В чем дело, Витя? — негромко осведомился Панкрат, чувствуя, как по ноге течет горячий ручеек. — Тебя послали меня убрать? Кто?
Телегин поднял позеленевшее лицо, и сквозь жажду убийства в его глазах Панкрат увидел боль и муку раздвоенности.
