Катастрофа полностью

По экрану опять побежали полосы. Нур откинулся в кресле и с тоской оглядел пульт управления. Разбитые стекла приборов. Покореженные тумблеры. В левом углу громоздился обгорелый остов бортового компьютера. На полу битое стекло обломки аппаратуры, застывшие капли расплавленного металла. Из пяти экранов наружного наблюдения работало только два и то с перебоями. Медленно мигали лампы резервного освещения. Нур заставил себя не смотреть на соседнее кресло. Оно все было в сгустках крови штурмана, погибшего при взрыве. За спиной был мертвый корабль. Половина кают была ледяная. В уцелевших царила жуткая тишина, прерываемая слабым шелестом шагов сохранившихся роботов. Они по инерции продолжали выполнять свои привычные функции: включали и выключали осветительные приборы, убирали постели, подавали завтрак, обед, ужин и потом забирали нетронутые тарелки. Умные машины не знали, что их обслуживание никому не нужно: из 10 человек экипажа в живых остался только Нур. Временами их программа, настроенная на голосовое общение с человеком, была как бы в недоумении: почему нет команд людей? И тогда роботы по одному или целыми группами приходили в зал управления и ходили вокруг Нура, робко предлагая ему разные услуги. Нур их грубо отсылал. Сам он давно питался едой из тюбиков резервного запаса. Он знал, что это глупо – корабль был набит съестными припасами – но выйти из пульта не решался. Его пугала одна только мысль, что надо идти по ледяным коридорам, а по сторонам будут проплывать каюты, где когда-то жили Док, Жеден, Слогам, Вул, Брек, Мея. Нуру захочется зайти и в левую каюту, и в правую и он не в силах будет пройти мимо и зайдет, как в прошлый раз.

Тогда он вошел в каюту Меи. Там еще чувствовался аромат ее странных терпких духов, но в потолке была рваная дыра, а на кровати лежал иней. У него началась истерика, он катался по ледяному полу. Наверно, он там бы и замерз, если бы не роботы, сбежавшиеся на тревожный сигнал личного датчика здоровья. Они вынесли его на руках и даже сделали тонизирующий укол. Вообще-то подобные действия были им запрещены, но для спасения человека, роботы могли нарушить инструкцию. Поэтому Нур никуда не ходил и фактически переселился в пультовую. Он даже спал здесь. Первое время, сидя в кресле, потом велел роботам притащить кровать. Роботы привычно послали запрос компьютеру о типе кровати, но не получив ответа действовали по-своему разумению. Они принесли складную кровать (остальные кровати корабля с колпаками биозащиты были привинчены к полу). Конечно, она была неудобной, но Нур вынул из нее матрац и подвесил к погнутым ребрам переборок. Получилось нечто похожее на гамак. Теперь только оставалось отбиваться от ежедневных попыток роботов убрать ее. Здесь он справлял нужду, в дальнем углу пультовой прямо в ящик упавшего сигнализационного шкафа. Раз в день приезжал уборщик мусора и его толстый шланг засасывал все экскременты.

Когда одиночество становилось особенно невыносимым, Нур включал записи последних команд, перед катастрофой. Конечно, на корабле была обширная библиотека, где кроме старинных книг хранились и современные виды информации, в том числе видеозаписи членов экипажа. Но библиотека находилась в пятом секторе, а путь к ней лежал через третий сектор, разрушенный при взрыве второго двигателя. Нур не был уверен, что сумеет там пройти. В библиотеку нужно было все равно идти – там хранилась резервная радиостанция. Центральную радиостанцию Нур никак не мог наладить, хотя поломка была вроде бы незначительная. Там же находился запасной компьютер. Его нужно было запустить, чтобы он исследовал третий двигатель. Может быть, он в таком состоянии, что скоро тоже умрет. Тогда вообще не имело смысла лететь в мертвой консервной коробке.

Нур часто думал, почему он остался в живых. Ведь не выйди он на минуту в соседний отсек, его кровь сейчас бы виднелась на кресле или полу пульта управления. Можно ли считать, что ему повезло? В лучшем случае, он будет долгие годы лететь абсолютно один среди теней и мертвецов. Если не удастся запустить третий двигатель, корабль не сможет развить субсветовую скорость и тогда он всю жизнь проведет здесь. Сколько ему еще осталось лет: двадцать? тридцать? Не лучше ли сразу было погибнуть вместе со всеми? Каждый раз, вечером залезая в свой импровизированный гамак, Нур давал себе слово, что завтра обязательно пойдет в пятый отсек. Но каждое утро он со страхом думал о предстоящем походе и давал себе поблажку: нет, не сегодня, а завтра.