Гости разошлись за полночь.
Бунин долго не мог уснуть. Его мучил вопрос: как жить дальше — без денег, без читателей, без России?
В ту ночь во сне он увидел Катюшу Милину. Как много лет назад, сиял ее любящий взор.
Тринадцатого января отпраздновали настоящий русский Новый год. Прием устроили Толстые. Они сняли двустворчатые двери между столовой и салоном. Получилась почти зала, где сначала стояли столы, а потом их убрали и устроили танцы. Собрался обычный круг — Бунины, Дон-Аминадо, Куприны с дочкой Ксенией, которая вскоре станет популярной актрисой кинематографа, супруги Полонские, Алданов, Гиппиус и Мережковский…
Как и положено людям литературным, не обошлись без чтения стихов. Наташа Крандиевская на правах хозяйки первой прочитала свое стихотворение:
Как всегда, ее стихи и блестящая манера чтения вызвали всеобщий восторг. Громче всех аплодировал Бунин. Толстой покуривал и молча улыбался.
Дон-Аминадо упрашивать не пришлось. Бодрым голосом, размахивая рукой, в хорошем темпе он читал:
Общее веселье на минуту затихло, но вскоре кто-то сел за рояль, сыграл что-то мажорное. Дмитрий Сергеевич конечно же произнес тост (теперь-то он себя твердо считал и в этой области классиком). Бунин отказался читать стихи, зато прочитала Гиппиус — все покатилось по обычной колее.
Наташа Крандиевская стала приставать к Бунину:
— Иван Алексеевич, расскажите, как мужик генерала вез!
Ну пожалуйста. Вы еще в прошлый раз обещали…
Куприн и Толстой потребовали:
— Обещал — выполнять надо!
Бунин вздохнул:
— Уговорили! — И он вышел на середину гостиной.
Мгновенно наступила тишина, все предвкушали нечто интересное. Бунин приосанился, встал в артистическую позу, выдержал паузу, пока все окончательно не стихло, и бодрым баском заговорил:
— Приехал с курьерским поездом генерал в Елец. Дело осеннее. Дороги развезло, а ему зачем-то в Озерки приспичило. Вышел генерал на вокзальную площадь. Там единственный извозчик киснет.
— Эй, любезный, сколько возьмешь в Озерки доставить?
Извозчик долго чешет в потылице, затем мычит:
— М-м-м… Это мы вашу благородию… конечно… только дело к ночи…
Генерал нетерпеливо топает ногой:
— Что ты мыкаешь! Везешь в Озерки?
— Вашу сиятельству доставлю. Позвольте… чемоданчик подсоблю, сюды мы его определим. Вы уж, ваше сиятельство, нас обидеть не могите. Мы вас враз домчим.
Генерал садится, извозчик трогает:
— У-ух, кандальная, пошла! А ты, пьянь беспробудная, посторонись, куды кобыле под брюхо прешьси, там твоего интересу нет. Ты лучше своей бабе под подол загляни, можа, чего лохматое обнаружишь!
Толстой так и покатился со смеху. Вслед за ним расхохотались и остальные. Бунин, не выходя из взятого тона, с самым угрюмым видом продолжал:
