Пока ехал, перебирал про себя возможные причины вызова. Вариантов было на самом деле не так много: снова хочет припугнуть меня, чисто на всякий случай — или нажаловалась Лена. Второе было куда хуже, особенно если она разглядела Королеву и смогла её описать. Всё-таки надо поскорее сделать моей жёнушке загран и подготовить всё для того, чтобы она тихо-мирно посидела где-нибудь в Англии или Германии.
Представив, как буду уламывать её, я невольно усмехнулся. Жаль, в аэропорт вряд ли пустят с девушкой связанной и с заклеенным пластырем ртом.
От мыслей о Королеве настроение поднялось, но стоило добраться до знакомого забора, как снова рухнуло в пыль, как побитая собака. К слову о собаках — вот жеж сукин сын мой папаня, в прошлый раз русским языком спрашивал, не знает ли он чего о Королеве, так нет, даже не сказал, что с ней встречался. Кстати, и сама она упорствовала и так и не объяснила мне, где он её нашёл и о чём они говорили.
В кабинете отца я неожиданно для себя обнаружил Зубченко. Насторожился и одновременно почувствовал облегчение: скорее всего, дело не в Лене.
И правда, разговор сразу пошёл деловой.
— Хватит тебе баб трахать и на скорости гонять, пора делом заняться, — начал отец. Кивнул Зубу: — Давай, объясни ему.
Зуб, боязливо поглядывая на меня, принялся что-то бормотать, но так как он то глотал слова, то заходил назад, то одно и то же объяснял пятью возможными способами, вскоре я почувствовал раздражение. Захотелось бахнуть по столу кулаком, а лучше — по роже этому мямлющему идиоту — и на хрен уйти отсюда.
Одно из его путаной речи о тачках, мотоциклах и перебитых номерах я понял: дело пахнет криминалом.
— Ну какой криминал, что ты, — заюлил Зуб, отводя глаза, когда я спросил напрямую. — Так, просто…
— Если не криминал, то какого хрена номера перебивать, объясни мне.
— Ну… неважно, откуда всё это, зачем. Тебе нужно только предоставить помещение. Я даже людей своих пришлю.
Я уставился тяжёлым взглядом на отца:
— Совсем с ума сошёл, ты меня с криминалом повязать хочешь?
Тот сверкнул глазами, подался вперёд:
— А ты на всю жизнь чистеньким хотел остаться? Ты думаешь, всё это, — обвёл рукой кабинет, — даром мне досталось? Да ты пока в своей Европе елду пинал, я тут вкалывал! А за какие деньги ты в университет ходил? А твоя мать за какие, думаешь, шиши себе трахателей покупает? Я, я один тут за всех за вас батрачу! Из кожи вон лезу, чтобы вам жизнь нормальную обеспечить. Ты думаешь, мне легко, да?
— Я, блядь, на твои деньги уже лет семь не живу.
Внутри поднималась ярость. Но я молчал, даже голоса не повысил. Зато отец орал уже, не сдерживаясь:
— Да? А мот свой первый ты на чьи деньги купил? Кто обеспечил тебе жизнь безбедную? Кто костьми лёг, чтобы ты не нищебродил, а нормальный университет закончил, чтобы профессию получил? Да у меня за тебя, недоноска, душа болит!
— Поэтому ты хочешь, чтобы я в твоей грязи по маковке купался? Куда отец, туда и сын, да?
— Ты дебил. Ты просто малолетний дебил, раз ты до сих пор не понял, как мир устроен. Нельзя всю жизнь прожить и чистеньким остаться, нельзя, если ты не слюнявый идиот. Кто умнее, кто сильнее, кто наверх смог выбраться, тот и заказывает музыку. Я хочу, чтобы после моей смерти ты наверху был, а не в параше ковырялся!
— А может, ты наконец дашь мне право самому решать, где мне сидеть и в чём ковыряться? — договаривал я уже стоя. Кровь кипела, перед глазами словно красная пелена появилась, и в ней мелким пятном плясало лицо отца, одутловатое, тоже красное от прилившей крови. — Заруби себе на носу уже — не буду я поступать по-твоему, не буду твоей жизнью жить!
— Марк! Вернись! Мы не договорили! Марк!
Я выскочил из дома вне себя от злости. Ввалил газу, едва сев на моц, так хотелось скорее оставить это место позади. Пару перекрёстков промахнул на скорости света, потом заставил взять себя в руки и слегка умерить полёт. А хотелось наоборот — выкрутить ручку до предела, гнать, не помня себя.
Я безумно устал. Устал от этого мира, где всё продаётся и покупается. Где у всех двойные лица, где прокурор торгует ворованными колымагами и поддельными заключениями. Где партнёры ненавидят друг друга и ищут, как подсидеть. Где брак — только способ показать, что ты отличный семьянин, хотя на самом деле трахаешь молодых кобыл, а твоя жена давно забыла, что такое супружеская постель.
Бешено хотелось курить, но я решил подождать до встречи с Максом. Набрал его, стоя на светофоре, кратко договорился о встрече. Когда положил трубку, то был уже чуть спокойнее, чем раньше.
Да, вот за что я должен папаню поблагодарить, так это за то его первый брак и за сына, рождённого в этом первом, ещё студенческом, неудачном для карьеры браке.
Если бы не Макс, я бы поверил, что нельзя жить иначе. Если бы не знал, не видел на его примере, что можно.
И если каждый из нас будет прилагать усилия, чтобы сделать мир лучше — он станет лучше.
