- Вот именно. И откуда все-таки начинается Зло? Ну, искра, ну, камень, ну эго, а откуда зло? Откуда ненависть? От хищников? Кстати, что за урок можно получить в шкуре хищника? Убивать только для того, чтобы жить? Почему же в бытность человека мы об этом забываем?
- Кое-кто... Ты заметила там, в тоннеле... Все дороги, которые начинались в отсеках, уходили в стороны, раздваивались, растраивались... И на любой из дорог, дорожек, тропинок, путей - всегда подходил такой момент раздвоения, заметила?
- Ну, заметила, - согласилась Касс. - Ну, и что?
- Пространственное выражение - просто проекция тонкого. На самом деле, всякое раздвоение - это выбор. Практически получается, что в любой точке своего пути мы должны выбирать: добро, зло, направо, налево, прямо... Или вниз, вверх... И вся совокупность всех выборов приводит к определенной ситуации. Всякий раз, когда мы что-то из чего-то выбираем, мы вычерчиваем из всех именно тот самый маршрут, который ведет к определенной судьбе. Свой крест, например, я готовлю для себя уже сейчас, я знаю точно. И деревья для растопки костров уже задуманы, возможно, их семена только что попали в почву.
- Что это значит, мы выбираем? - Касс задрожала. Щеки ее стали красными, а лицо - нервным и злым. - Я не желаю выбирать пытки... Я хочу радоваться, жить и любить. Я не хочу, чтобы меня жгли на костре. Я не хочу, чтобы тебя распинали на кресте!
Она вспомнила все свои видения и содрогнулась.
Уэшеми опять обнял ее и стал размеренно гладить по плечам, лицу, волосам... Постепенно, дрожь ее прошла. Когда она успокоилась совсем, он снова заговорил.
- Дело в том, что не все мы усваиваем пройденное одинаково быстро и хорошо. К тому же, весь процесс творения идет волнами. Те, кто сегодня приходит в этот мир в облике людей, уже появлялись раньше и минералами, и растениями, и животными. И на каждой стадии развития среди нас бывают свои отстающие и свои опережающие. Мы с тобой, по-видимому, относимся к опережающим... Или отставшим от предыдущей волны, то есть, для волны текущей, все равно передовыми. Те, кто овладел методами тренировки, кто познал смысл и связь вещей и времен, - уже на другой стадии. Соответственно, те, кто унижает и мучает других, - отстали... Ну, а громадное большинство... То есть, основная волна, - наблюдатели... Тоже, в принципе, не в первых рядах...
- И ты веришь в то, что эти... отстающие... Неужели они когда-нибудь станут такими, как ты?
- Конечно, станут! Гораздо лучше меня, станут, как ты!
Касс расхохоталась.
- Вот уж, благодарю. Но, к сожалению, я не лучше. Во всяком случае, твоего оптимизма не разделяю. Не верю я в них.
- А ты поверь. Конечно, им предстоит еще множество жизней. И в этих жизнях они будут гореть и страдать сами, пока на своей шкуре не убедятся в том, как такое "приятно" и не запомнят: нельзя. И только тогда, когда зазубрят это "нельзя" наизусть, только тогда пойдут дальше. В тоннеле можно застрять, но остаться навсегда... - Уэшеми отрицательно покачал головой. - Нет, каждый из нас обязан пройти свой тоннель до конца.
- Погоди-ка... - Касс опять почувствовала озноб. - А меня тогда за что? Уж не намекаешь ли ты, что я причинила кому-то боль? Неужели я когда-нибудь кого-нибудь пытала?
- Материальное существование - это не обязательно наказание... Это, может быть, урок, я ведь уже говорил... Урок, и не обязательно только твой: Вселенная не обращается вокруг нас двоих.
- Я не хочу, чтобы меня сожгли в назидание, - запальчиво заявила Касс. - Я не хочу гореть, чтобы кто-то там пошел дальше... Плевать мне на них на всех... Отсталых дикарей...
- Ну что ж, - сказал Уэшеми: - Значит, ты еще не готова... А я согласен. Тревожить чью-то совесть, подталкивать к желанию познания...
- Может, лучше не надо, - сказала Касс. - Ты же сам признал, что ошибся... Вспомни снова, в какое множество пыточных камер и костров выльется одна такая твоя философия, один такой твой крест. Лучше уж тихо, мирно дать каждому возможность придти к истине самому...
- Не бывает тихо-мирно, - отрезал Уэшеми. - Я сильно подозреваю: не будь моей философии, не будь моего креста... Эго, в которых сильна жажда крови, сыскали бы возможность, нашли бы предлог проливать кровь во имя чего-нибудь другого. Нельзя ведь, в конце концов, обвинять меня в том, что дикари меня неправильно поняли!
- А тогда перед дикарями и не философствуй!
- Должен же кто-то помочь им уйти от своего дикарства...
- Но если это во вред! - упрямо твердила Касс. - Если помощь оборачивается новыми страданиями, если этот твой ускоренный путь к счастью приводит только к новым и новым несчастьям...