Другой очевидец – П. П. Косолапов, который в это время находился недалеко от дома Семенова, сказал, что необычный жар так сильно опалил ему уши, что он невольно закрыл их руками, скорчившись от боли.
Но хуже пришлось тем, кто в тот миг был относительно близко к эпицентру взрыва. Например, кочевникам, которые охотились и рыбачили в этой полосе лесов. Вот они-то и попали в преддверие ада. После заглушившего все звука взрыва грянули шквалы бури чудовищной мощи. Они сгубили весь лес, деревья вырывались вместе с корнями. Вихрь распространился на несколько десятков километров по окрестностям. Он нагрянул на близлежащие поселки, срывал крыши, молотил оконные стекла, сметал заборы. Всадников выбрасывало из седел. Некоторые упали в реку и лишь с трудом спаслись.
Занавес из плотных, тяжелых облаков поднялся на высоту до 20 км. Начался дождь, но это капала грязная вода. Черный дождь.
Это явилось следствием внезапной конденсации пара, смешанного с фонтанами пыли и комьев, взвихренных засасывающей силой взрыва. И надо всем этим продолжалось устрашающее громыхание, как бы таежное эхо.
Мощная волна жара, прокатившаяся от огненного столба, опалила вокруг высокие хвойные деревья и вызвала пожары. Огонь бушевал весь день и уничтожил лес на площади самое меньшее 6000 км2. Воздушная волна два раза обогнула землю. Колебания почвы были отмечены в Иркутске, Ташкенте и Иене. В Иркутске, который находился к взрыву ближе других, отметили два толчка земли, сейсмограф там колебался более часа. Воздействие той необычной ударной волны было отмечено во всем мире: сейсмографами – в Потсдаме, Саут-Кенсингтоне и Кембридже; барографами – в Лондоне, Вашингтоне и на Яве.
…На Ангаре и других сибирских реках бушевали приливные волны. Но наиболее зрелищными были световые явления, которые наблюдались в Европе, Японии, Северной Африке и России. Три ночи подряд не было темноты. Метеорологи удивлялись бегущим по небу светящимся серебристым облакам и их четким очертаниям. Даже дождевые облака не могли затмить это призрачное свечение. Необыкновенные зеленоватые и розовые лучи пробивались сквозь них, а там, где была хорошая погода, людей изумляла странная вечерняя заря.
В Москве ночами можно было фотографировать. На парижских бульварах, даже после того как погасли газовые фонари, в эти три ночи можно было спокойно читать газеты.
В России, конечно, некоторые астрономы и знатоки метеоритов сделали некоторые выводы, высказали мысли по поводу причин этих световых явлений. После опроса очевидцев в последующие годы было сделано заключение, что это, по-видимому, был гигантский метеорит. Был также разработан план отправки экспедиции на место падения, но все провалилось из-за сущей нелепицы: царь Николай II берег каждый рубль для более «насущных» нужд. На пороге был 1914-й.
Разразилась Первая мировая война. Потом – революция.
Сменились персонажи российской истории.
О тунгусском взрыве, похоже, забыли, у людей были другие заботы – они терпели нужду и голод.
Однако пора забвения продолжалась лишь до 1921 г.
Для Леонида Кулика изучение метеоритов давно уже стало любимым делом. Минеролог Кулик не мог, конечно, предполагать, что листок из подаренного ему отрывного старопетербургского календаря определит его жизненный путь. Тогда, в мартовские дни 1921 г., ничто не предвещало этого. Но, как это часто бывает, здесь получилось так: малый повод породил большие последствия.
На обратной стороне листка было помещено сообщение одной сибирской газеты о нашумевшем падении метеорита. Это взбудоражило Кулика. Он стал искать еще какие-то серьезные данные о тунгусском происшествии. И вскоре нашел.
Прочитав разные газетные сообщения, он отметил, насколько противоречивы упоминания об этом событии. Почему, собственно, так? Что за этим кроется?
Кое-что вообще не совпадало с тем, что он знал о метеоритах.
Прежде всего, само описание космического пришельца в виде «цилиндра» или «трубы». А был ли этот странный предмет вообще метеоритом?
Кулик был уверен: «это» отнюдь не было обычным падением метеорита. Ясно, что речь шла о ненормально огромном теле, которое опустошило тунгусский лес. Страсть искателя разгоралась. Надо было побывать на месте и найти метеорит.
В том же 1921 г. он смог приступить к осуществлению своей мечты. Благодаря поддержке Вернадского Академия наук оплатила поездку, которую он совершил вместе с двумя сотрудниками. Путешественники проехали Омск, Томск и Красноярск и прибыли в намеченный пункт – Канск. Там они собрали данные, а также свидетельские показания о происшествии.
Однако только весной 1927 г. им удалось достичь места катастрофы. Когда они подошли к берегу реки Чамбы и пересекли ее приток Макитру, то впервые увидели на севере следы большой катастрофы. А когда поднялись на гору Шахорм и посмотрели оттуда вокруг, то испытали жуткое потрясение. Все трое.
Вокруг горы, в направлении севера до самого горизонта, лес был как будто под корень срезан!
Леонид Кулик
