Катя подождала, пока хлопнет подъездная дверь, и глубоко вздохнула. В конце концов, что такого ужасного может случиться? Это же зануда Захар! Навешивала ему в детстве, навешает и теперь.
Катя выпрямила спину и попыталась натянуть на лицо дружелюбную улыбку. Получилось правда раза с пятого или шестого, но получилось же!
– Давай, Сиротина, не дрейфь, – подбадривающе шепнула она самой себе и с силой надавила пальцем на кнопку звонка. Спустя несколько мгновений загремел замок, дверь распахнулась и…
– О! – выдавила из себя Катя, оторопело таращась на парня в дверном проеме. – Э-э-э… Привет?
Хрясь!
Дверь захлопнулась у нее перед носом.
Это что сейчас было?
Катя заторможенно моргнула. Потом моргнула еще раз. Это что, был Захар?!
Катя прекрасно помнила, что три года назад, когда они виделись в последний раз, он был толстым ботаном со стрижкой под горшок и двумя подбородками. Десять волосинок, которые из них торчали, Захар гордо именовал бородой и упрямо отказывался сбривать. А еще он носил жилетку с карманами, как у Катиного деда. Но деду-то было почти восемьдесят лет!
Парень в дверях оказался совершенно другим. Катя отлично его разглядела: надо сказать, это было несложно, ведь на нем не было никакой одежды, кроме белого полотенца, небрежно повязанного вокруг бедер.
Ма-а-аленького такого полотенчика.
Широкие крепкие плечи, влажные и растрепанные темно-каштановые волосы… В полутьме коридора Катя не рассмотрела толком, виднелись ли где-то там кубики пресса, но пузо не висело точно. А еще, кажется, у него в одном ухе была серьга – что-то блеснуло рядом с левой щекой.
Катя задумчиво сунула в рот кончик косы и тут же выплюнула. Тьфу, идиотская привычка! Может, у нее галлюцинации? Опухоль мозга? Это бы все объяснило. Ведь не может же человек так измениться за пару лет. Или она, как всегда, все напутала, и это вообще был не Захар?
Катя в замешательстве переступила с ноги на ногу. На всякий случай проверила номер квартиры и нахмурилась. Нет, все-таки это был Захар. Она узнала его по прищуренным карим глазам и длинному прямому носу, который он в детстве постоянно совал в ее дела. Тогда на этом самом носу криво сидели квадратные очки в коричневой оправе. Но если это и правда Захар…
Какого помидора он захлопнул дверь у нее перед лицом?
Катя надавила на кнопку звонка, только на этот раз не убирала палец целую минуту. Затем повторила пытку снова, злорадно представляя, как Захар за дверью корчится от мигрени и бьется в конвульсиях.
Бз-з-з-з-з-з-з-з-з!
Он что там, оглох что ли?
– Быстро открыл! – заорала Катя, барабаня в дверь.
Что б его! Мама ни за что не поверит, что Захар ни с того ни с сего захлопнул дверь у нее перед носом. Он же «ох-ах, такой воспитанный мальчик!». А если и поверит, то непременно обвинит во всем ее: мол, это она, Катя, что-то не так сделала. Например, ляпнула глупую шутку или с ходу рассказала, что большая часть ее чемодана забита комиксами и смешными носками.
– Заха-а-ар! Открывай!
Ну почему у нее вечно все так сложно? Почему у всех вокруг нормально и легко, а у нее через…
Бз! Бз! Бз!
Катя несколько раз коротко надавила на звонок и, сдавшись, уселась на коврик возле двери. Отлично. Вот здесь она и проживет следующие пять месяцев до сессии. Будет воровать собачью еду у соседского той-терьера и побираться объедками из магазина «…одукты». Лучше уж так, чем вернуться домой и позволить маме запихнуть ее в какое-нибудь кошмарное место. Например, на факультет стоматологии местного вуза… Она и так потратила свои лучшие годы на подготовку к ЕГЭ по химии и биологии! Должна же уже когда-то наступить настоящая веселая молодость?
Привалившись спиной к двери, Катя вытянула ноги и начала методично биться затылком о дверь. Бам. Бам. Бам.
Бам.
Возможно, она заработает сотрясение мозга. Тогда Захар над ней сжалится и…
Дверь распахнулась так неожиданно, что Катя рухнула в полутемный коридор, с размаху треснувшись головой об пол. Твою ж мать! Затылок обожгло острой болью (вот теперь у нее ТОЧНО будет сотрясение), а перед глазами заплясали черные точки. Катя глухо застонала и неопределенно взмахнула рукой, чтобы их прогнать, но вместо этого зацепилась пальцами за что-то мягкое и прохладное. С тихим шорохом неизвестное «мягкое и прохладное» упало Кате на лицо, и она едва не замурлыкала от облегчения. Влажненькое. Холодненькое. Пахнет чем-то восхитительно свежим и тропическим. Грейпфрутом?
Возможно, Катя на пару секунд потеряла сознание (это не точно), но грубый насмешливый голос бесцеремонно выдернул ее из блаженного забытья.
– И долго ты собираешься нюхать мое полотенце, извращенка?
Встрепенувшись, Катя рывком села и заморгала в попытке вернуть зрению ясность. Ой-ей, бедная ее голова!
– Какое еще полотенце? – глухо выдавила она.
– Которое ты так нежно прижимаешь к груди. Точнее, к тому месту, где у девушек обычно бывает грудь, – с неуместной любезностью пояснил все тот же насмешливый голос.
