Отцы Церкви проводят различие между богословием (theoiogia) и домостроительством (oikonomia, икономия), используя первое слово для определения тайны внутренней жизни Бога - Троицы, а второе - для всех дел Божиих, которыми Он открывается и сообщает Свою жизнь. Богословие открывается нам через домостроительство, и, наоборот, все домостроительство озаряется богословием. Дела Божий открывают, Кто Он есть в Самом Себе; и, наоборот, тайна Его внутреннего существа проливает свет на все Его дела, позволяя их понять. Аналогичный процессе мы наблюдаем между людьми: человек проявляет себя в своих действиях, и чем лучше мы знаем человека, тем лучше мы понимаем его действия.
236
Троица есть тайна веры в строгом смысле слова, одна из "тайн, сокровенных в Боге, которые не могут быть познаны, если не открыты свыше". Конечно, Бог оставил следы Своего троичного Бытия в Своем творении и в Своем Откровении на протяжении Ветхого Завета. Но глубина Его существа как Святой Троицы составляет тайну, не постигаемую одним лишь разумом и даже верой Израиля прежде Воплощения Сына Божия и ниспослания Святого Духа.
237
II. Откровение Бога как Троицы
Отец открывается через Сына
Обращение к Богу как к "Отцу" известно во многих религиях. Божество часто рассматривается как "отец богов и людей". В Израиле Бога называют Отцом, поскольку Он - Творец мира. Бог есть Отец в еще большей степени в силу союза и дарования закона Израилю, Своему сыну "первенцу" (Исх 4,22). Его также называют Отцом царя Израиля. И в особенности Он есть "Отец бедных", Отец сирот и вдов, которые находятся под Его любящей опекой.
238
Называя Бога "Отцом", язык веры особо указывает на два главных аспекта: что Бог - первопричина всему и трансцендентный авторитет, и что одновременно Он - доброта и любящее попечение о всех Своих детях. Эта родительская нежность Бога может также выражаться в образе материнства, который в большей степени показывает Божию имманентность, тесную связь между Богом и его творением. Язык веры тем самым черпает в человеческом опыте родителей, которые в некотором смысле для человека первые представители Бога. Но этот опыт также говорит, что родители в человечестве могут совершать и исказить образ отцовства и материнства. Поэтому следует напомнить, что Бог трансцендентен человеческому различию полов. Он не мужчина и не женщина - Он есть Бог, Он также трансцендентен человеческому материнству и отцовству, продолжая оставаться их первопричиной и мерой: никто не отец так, как Бог.
239
Иисус открыл, что Бог есть "Отец" в неслыханном смысле: не только как Творец, но во веки веков Отец в отношении к Сыну Единородному, Который, в свою очередь, есть Сын лишь в отношении к Отцу: "…и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть" (Мф 11,27).
240
Вот почему апостолы исповедуют Иисуса как Слово, которое было "в начале (…) было у Бога(…) и было Бог" (Ин 1,1), как "образ Бога невидимого" (Кол 1,15), как "сияние славы и образ ипостаси" Бога (Евр 1,3).
241
После них, следуя апостольской традиции, Церковь на первом Вселенском соборе в Никее (325) исповедала, что Сын "Единосущен" Отцу, то есть единый с Ним Бог. Второй Вселенский собор в Константинополе (381) сохранил это выражение в своей формулировке Символа веры и исповедал "Единого Господа Иисуса Христа, сына Божия Единородного, от Отца рожденного прежде всех веков, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, несотворенного, единосущного Отцу".
242
Откровение Отца и Сына Духом
Перед Своей Пасхой Иисус объявляет, что будет послан "другой Параклит" (Защитник, Ходатай[1]), Дух Святой. Действующий с начала творения, некогда "вещавший через пророков", теперь Он будет пребывать с учениками и в учениках, чтобы учить их и "наставить на всякую истину" (Ин 16,13). Таким образом, Святой Дух открыт как еще одно Божественное Лицо по отношению к Иисусу и Отцу.
243
Предвечное происхождение Духа открывается в Его земной миссии. Святой Дух ниспослан апостолам и Церкви столько же Отцом во имя Сына, сколько и Сыном Самим по возвращении к Отцу. Ниспослание Божественного Лица Духа после прославления Иисуса во всей полноте открывает тайну Пресвятой Троицы.
244
Апостольская вера в Духа была исповедана II Константинопольским Вселенским собором в 381 г.: "И в Духа Святого, Господа Животворящего, от Отца исходящего". Тем самым Церковь признает Отца как "источник и причину всего, что божественно". Вечное происхождение Святого Духа не означает, однако, отсутствие связи с тем же происхождением Сына: "Святой Дух, третья ипостась (или Лицо) Троицы, есть Бог, единый и равный Отцу и Сыну, единосущный и единородный. (…) Однако не говорят, что Он только Дух Отца, но одновременно Дух Отца и Сына. Никео-Константинопольский Символ веры исповедует "Духа Святого (…) Которому вместе с Отцом и Сыном подобает поклонение и слава".
245
