Так Катя и выросла здесь, в Молдавской ССР, не на своей изначальной родине, которая тем не менее стала ей родной, близкой и понятной. Где-то в далёкой Москве имелись родственники, но Катя всем сердцем любила свой Кишинёв. Национальная смесь: молдаване, русские, евреи, греки, румыны – превращала этот город в огромный муравейник различных культур и религий. Один район города не был похож на другой. Европейские кварталы, еврейские синагоги, азиатские рынки – это был неповторимый колорит Кишинёва лета 1941 года. Катя росла здесь с рождения и имела много друзей. И сейчас она лежала под виноградником со своей самой близкой, лучшей подругой Христиной, которая была ей как сестра родная. Две девушки выросли в одном доме, на одной лестничной площадке. Вместе играли в куклы, ходили в школу, вместе разбили свой первый велосипед и всё время шли по жизни неразлучно. Христина и Катя постоянно благодарили жизнь за то, что они живут рядом и постоянно могут проводить время вместе. Абсолютно разные, они души в друг друге не чаяли. А когда отец Кати в её пятнадцать лет ушёл из жизни по причине непонятной болезни, что точила его изнутри, как невидимый червь, Христина стала заботиться о Кате как о своей младшей сестре. Дружеский союз между девушками был скреплён не одной клятвой, но и таинственным ритуалом на крови, особый порядок которого знает только местная молодёжь, растущая, как плющ, во дворах повсюду и передающая эту традицию следующему поколению детей. И сейчас неразлучные подруги наслаждались тенью пышного виноградника во дворе своего дома.
У Христины только закончились экзамены. В прошлом году она поступила в медицинское училище на медсестру. Она давно мечтала спасать жизни людям, и её мечта сбылась. Первый год она отучилась на отлично, все педагоги гордились ею, предсказывали, что она станет образцовым врачом. И сейчас, сдав свою первую сессию, Христина наслаждалась заслуженным отпуском. Катя, наоборот, даже не представляла, кем же ей хочется стать. Она только что окончила школу, еле вытянув на нетвёрдые четвёрки, и понятия не имела, что делать дальше. Конечно, ей рано или поздно придётся поступить куда-то, но сейчас, в этот знойный жаркий день, она не задумывалась об этом. Ей ещё не было восемнадцати, так зачем забивать голову такими сложностями, как профессия, лучше просто лежать и наслаждаться летом.
– Можешь, пойдёшь ко мне в медицинское? – предложила Христина, лениво пиная ногами в лёгких летних босоножках зелёный орех, упавший с расположенного поблизости дерева.
– Нет, терпеть не могу вида крови, – отмахнулась подруга, сморщив носик, словно понюхала что-то противное.
– Тогда давай на механическое, сейчас везде строят железные дороги, нужны механики поездов.
– Ты серьёзно? – Катя удивлённо распахнула голубые глаза. – Ты представляешь меня механиком поезда? Руки в саже, вечно измазанная, в мазуте, копоти, потная, фу.
– Не самая лучшая профессия для женщины, согласна, – рассмеялась Христина, представив тонкую белоснежную кожу своей подруги, всю перепачканную углём.
– Тогда что?
– А ничего. Буду вот так лежать под виноградником и наслаждаться жизнью.
– Ну и лентяйка ты, Катюха, – Христина толкнула подругу так, что та плюхнулась с лавочки на землю.
– Вот я сейчас тебе задам! – Катя набросилась на Христину, делая вид, что собирается как следует её отмутузить.
И по всему двору зазвенел девичий смех, который привлёк внимание прогуливающихся молодых парней.
– Вот вы где, – направился к девушкам один из них. – А я думал, вы на речке, купаетесь со всеми.
Подруги прекратили возню. Катя оторвала руки от волос Христины, а та – от её шеи.
– Симон, так почему ты не на речке? – звонко спросила Христина подошедшего молодого еврея лет двадцати. Они все выросли вместе и знали друг друга как облупленные.
– Вас искал, – ответил Симон, избегая смотреть на Христину и обращаясь к Кате. Он всегда терялся под этим открытым дерзким взглядом до боли красивой жгучей молдаванки, словно её красота и жизненная сила его подавляли. Поэтому парень предпочитал обращаться с русской Кате. Она напоминала Симону спокойную глубокую речку, на берегу которой усталый путник может отдохнуть и утолить жажду.
– Зачем ты нас искал? – обернулась к нему Катя, зная, что Симон обращается именно к ней.
– Сегодня танцы в сквере на берегу. Хотел спросить, придёте?
– Точнее, спросить, придёшь ли ты? – не преминула поёрничать на ухо подруге Христина, подавив смешок.
– Не знаем пока, ещё не решили, – развела руками Катя. Её смущали ухаживания молодого еврея. Они выросли вместе и знали друг друга с детства, но одно дело игры во дворе, а другое – встречи. А Симон неоднократно намекал ей на второе.
