Его любовь больная, это одержимость мною. Он делает мои фото, заставляет ходить на свидания с ним, а я мечтаю забыть свою жизнь как страшный сон и начать всё заново, с чистого листа, с отметки нулевой километр.
Охрана пропускает на территорию дома, никто не остановил, не узнал, к кому еду. Входя в квартиру Кирилла, я спросила об этом.
— Я дал номер твоего авто, у тебя беспрепятственный допуск. Сказал, что ты моя девушка. Привет, Катя. Иди сюда, — Кир принимается расстёгивать на мне куртку.
— Привет. Я не пойму, Кир, что за ультиматум такой? Если не поедешь, то я…
— Я просто соскучился, мой ёжик.
Демидов перебивает меня, вешает куртку в шкаф, потом обнимает и утыкается носом в шею.
— Как же я соскучился, ты просто не представляешь. Вот, решил позвать тебя на свидание.
— Хороший способ позвать на свидание. А меня ты спросил, хочу я или нет? — говорю я нервно.
Кирилл тут же хватает меня за шею и припечатывает спиной к дверце шкафа. Он держит не сильно, я даже ни грамма не задыхаюсь, но становится жутко от этого действия и того взгляда, которым он на меня смотрит.
— Всё ещё сохнешь по моему брату, да?! Что мне сделать, чтобы ты его забыла, Катя?! Может быть, его смазливую рожу изуродовать, а?! — кричит Кирилл.
— При чём тут твой брат? — спрашиваю тихо.
Меня начинает крупно трясти от страха, как пойманную в силки птицу. В глазах Демидова плещется ничем не прикрытая чёрная ревность, мне становится страшно до икоты. Это то, о чём говорил папа? Пожалуйста, только не это.
— На том скрине, который показывал прихвостень Свята, виден номер телефона. Любовное СМС послала моему брату ты, Катя. Я просто не стал тогда говорить об этом, думал, что после этого скандала со Святом у тебя откроются глаза, и ты наконец-то заметишь меня, — Кирилл говорит тихо.
Его рука всё ещё на моём горле, дышать по-прежнему не мешает, но внушает панику. Неожиданно Кир сжимает другую руку в кулак, и рядом с моим ухом раздаётся удар. Дерево трещит так, что мне кажется, оно вот-вот треснет.
— Почему не я, Катя?! Почему он?! — снова орёт Кирилл.
В следующую секунду парень наклоняется и буквально впивается в мои губы. Это нельзя назвать поцелуем. Это ни фига не нежно. Кир сминает губы до боли, нажимает на щёки пальцами, заставляя открыть рот, а потом врывается в него языком. Такое впечатление, что он хочет подчинить меня себе, заявляя с позиции силы, что я должна принадлежать только ему.
Руки забираются под свитер, принимаются шарить по моему телу. Я пытаюсь оттолкнуть Кирилла, паника затапливает разум всё больше.
— Не надо, пожалуйста. Кир, пожалуйста, — умоляю я, пытаясь отбиться.
Силы явно неравны, я не могу его оттолкнуть. Мой голос переходит на жалобный, испуганный фальцет. Кир неожиданно сползает по мне, становится на колени и обнимает мои ноги.
— Прости, прости, прости. Я не хотел тебя напугать. Не хотел, слышишь? Я люблю тебя, Катя, и меня просто выбивает, когда ты думаешь о нём, — умоляюще говорит Кирилл, прижимаясь щекой к моему животу. Свитер и рубашка задрались, и он беспрепятственно целует кожу в районе пупка.
Мне нужно бежать, но я не могу, чувствую себя мотыльком, приклеенным к паутине. Тело продолжает трясти, но уже мелкой дрожью, как при лихорадке. Ноги холодит дорогой паркет, сняла ботинки, а тапки так и не успела надеть.
— Я поеду домой, — говорю дрожащим голосом.
— Фига с два, — рыкает Кирилл.
Демидов поднимается, хватает меня на руки и несёт. Он как-то говорил, что тягал штангу в качалке, поэтому мой вес даётся ему легко.
— Поставь меня. Я хочу домой, Кир, — говорю я.
Кирилл меня не слушает, поднимается по лестнице. Я боюсь сопротивляться — так и разбиться недолго, скатившись кубарем вниз. Демидов, в свою очередь, старается как можно быстрее, преодолеть расстояние до конечной цели. Он пинком распахивает двери своей спальни, потом бросает меня на матрас.
Я отползаю к изголовью кровати, затем в сторону. Единственное желание — ринуться прочь, схватить вещи в прихожей и дать дёру. Мне не дают. Демидов падает рядом и хватает в охапку, начинаю брыкаться руками и ногами.
— Нет, Кир. Нет, — скулю жалобно.
— Тихо. Успокойся. Не трону, обещаю. Успокойся, Катя. Только нелюдь будет насиловать человека, которого любит. Всё хорошо, слышишь? Всё хорошо. Я рядом с тобой. Я всегда буду рядом. Ты мой воздух, Катя, и так будет всегда. С этого дня будешь приезжать ко мне, когда я скажу.
— Зачем? — спрашиваю его, пытаясь успокоиться.
— Будешь ко мне привыкать. Я сегодня опять из-за тебя с батей поцапался. Этот придурок узнал, что мы продолжаем общаться. Я сказал ему, что если он будет нам мешать, то больше мне не отец. Никто и никогда не встанет между нами. И советую тебе забыть Адельберга. В твоей жизни будет только один мужчина — я.
— В жизни Кати будет только один мужчина — ты, Кир, — говорю я тихо.
Мне страшно до одури, но я обнимаю его и утыкаюсь носом во впадинку между ключицами. Я знаю, что нисколько не вру, жизнь девушки Кати скоро закончится, а вот в судьбе Николь никогда не будет Кира. Нужно только немного потерпеть. Возможно, притвориться, что мне хорошо с ним. Потом я уеду, а после смены документов, стану жить рядом с отцом.
