Восьмилетняя Катя не очень обрадовалась, когда родители на Рождество отправили ее в деревню к бабушке и дедушке: детей там нет, снега под самые крыши, мобильник не ловит, а про интернет вообще никто не слышал. Однако когда дедушка рассказал ей о деревенском колдуне, в саду у которого растет волшебная яблоня, способная исполнять желания, Катюшка решила, что все не так уж и плохо. Правда, в чудеса только глупыши верят, но… а вдруг? Тем более что рождественская ночь вот она – тут как тут!
«В этом году мы поедем на Рождество в деревню!» – родители поставили восьмилетнюю Катюшку перед фактом всего пару дней назад. И он ее не слишком обрадовал. Не то что бы девочка не любила деревню или не хотела повидать бабушку с дедушкой, просто настроилась уже на другое. Да и дико как-то: ну, что делать зимой в глухой деревеньке, зарывшейся в снег по самые окна? То ли дело город: на Новый год и Рождество здесь всегда весело, много огней, в магазинах продают блестящие яркие шарики, на площадях наряжают елки – красиво, аж дух захватывает! Опять же друзья-приятели… А в деревне что? Народу нет почти, Катюшкины сверстники приезжают только летом. Наверно, их родителям не пришло в голову сослать детей на каникулы в такую глухомань, где нет интернета и даже мобильная связь бессильна. Но папа с мамой были неумолимы:
– Рождество – тихий семейный праздник, нужно встречать его с родными, а со своими друзьями ты еще успеешь наиграться. Да и от компьютера отдохнешь.
Пришлось Катюшке смириться – взрослые всегда все делают по-своему, им бесполезно возражать.
Последний школьный день подошел к концу, и девочка брела домой. Надо бы радоваться: самая короткая четверть закончилась, впереди – две недели свободы без уроков и домашних заданий. Неужели придется провести их за городом?
Повалил густой снег. Катюшка задрала вверх голову в розовой вязаной шапочке с помпоном и высунула язык, пытаясь поймать снежинку.
– Отойди, девочка, мешаешь! – Недовольный мужчина в ушанке отодвинул ее в сторону.
Катюшка вздохнула: всем она мешает. Ну что ж, зато дедушка и бабушка точно ей обрадуются. Бабуля, наверно, приготовит что-нибудь вкусненькое для любимой внучки. А дедушка расскажет историю…
От таких мыслей девочка повеселела и даже заулыбалась. В деревне на самом деле хорошо, только скучновато, а хочется чуда, тем более под Рождество!
Катюшкин дед, Семен Игнатьевич, был человеком необыкновенным: добрый, веселый, всеобщий любимец. Даже животные души в нем не чаяли: куры и цыплята преспокойно забирались на колени и гладились, точно котята. Катюшка смеялась, наблюдая, как дед, «облепленный» пищащими желтыми комочками, раскуривает на крылечке самодельную цигарку. А овцы вообще ходили за ним, как привязанные! В придачу ко всему дедушка Сеня заслуженно слыл на всю округу Мастером золотые руки. Если у кого что ломалось, все тащили к нему – мол, почини, Игнатьич, сделай милость! И он чинил.
Особенно хорошо спорилось у Семена Игнатьевича часовщицкое дело. В хате скопилась целая коллекция старых часов, оживленных дедушкиными умелыми руками. Бывшие хозяева свои агрегаты назад не забирали, потому как не верили, будто они станут исправно работать, а Семену Игнатьевичу жаль было отправлять их на помойку, вот и приживались все на бревенчатой стене старого деревенского дома.
Бабуля ворчала на деда:
– Проходу нет от твоего хлама! Убрал бы ты его, в самом деле, от греха подальше! Не ровен час свалится на кого-нибудь!
Но Семен Игнатьевич никогда не вступал в спор, только добродушно улыбался, и бабушка, побурчав для приличия, успокаивалась, а часы так и висели на своих местах.
Родители привезли Катюшку в деревню сразу после Нового года, и тотчас отбыли обратно в город, обещаясь вернуться через несколько дней, к Рождеству.
Девочка заметила, что тикающего полку прибыло: в избе, почти у самого входа, приютился с десяток всевозможных часов! Смотрелись они интересно и даже загадочно, но вот ночью Катюшка никак не могла заснуть: все эти починенные механизмы повадились отбивать время на разные лады – которые звонили каждый час, которые через полчаса, да еще шальная кукушка, вырываясь из допотопных ходиков, истошно верещала свое «ку-ку»!
