В самом деле, почему нет? Вряд ли кто из отряда умеет пользоваться французской трещоткой, у меня тоже такого опыта нет, срочную я служил только формально, в спортроте, но в учебке, куда меня забросило по ошибке, обучался на стрелка-пулеметчика. Так что теорию стрельбы из пулемета знаю крепко – гоняли не на шутку. А она одинакова как для ПКМ, так и для остального однотипного оружия, в том числе допотопного «Гочкиса».
И тут же чуть не сел на задницу от очередных откровений подсознания. Что? Какая еще учебка, если я учился в Павловском императорском училище? Какая спортрота? Что такое ПКМ и почему новейший «Гочкис» – допотопный? Ну ладно, с тем, что из меня прет средневековое нутро вместе с типичными воспоминаниями, я уже примирился, ну а это откуда?
Попытка покопаться в себе опять закончилась дичайшей головной болью, я плюнул и поперся проверять посты. Закончив с часовыми, вернулся в деревню. Майя с Мадиной уже вовсю занимались ранеными в просторной избе, отведенной под хирургическое отделение. К ним помимо ополченцев выстроилась целая очередь из деревенских баб с детишками. Кстати, как я выяснил, местные сестер знали и даже наведывались к ним на заимку лечиться от случая к случаю.
– Фомич… – Я показал на избу. – Под твою ответственность. Обеспечь всем необходимым. Жилье, еда, баня. И приструни своих, установи часы приема, что ли, а то Майя Александровна весь день на ногах. Понял? Вот и молодец.
Сам соваться к сестрам не стал и пошел проведать айнов, вставших лагерем отдельно от остальных.
Староста выглядел смурным и сразу же нажаловался на своих мужиков, которые с того времени, как подрядились воевать, почти перестали принимать во внимание его авторитет. Проще говоря, ни во что его не ставили.
– Плоха! Оченно плоха! – ворчливо бухтел Като. – Боги гневаться, айна так никогда не жить. Надо уважати старший и обычай! Япона резай – он потома айна резай! Плоха…
Я как мог успокоил вождя и в качестве компенсации подарил саблю старшего лейтенанта вместе с портупеей и его же плохонькие часы-луковицу, что сразу примирило мужика с действительностью. А так – да… он совершенно прав. Я прямым ходом толкаю айнов под японский нож. Выгнать косоглазых с Сахалина мне не удастся даже при самых благоприятных раскладах, а айнам японцы будут мстить – попросту вырежут целый народ, да и все. С них станется. Вот если поднять всех аборигенов Сахалина разом, тогда, может, что-то получится. Да как же я их подниму? Н-да… задачка, однако…
После старосты в меня вцепился Куси, муж роженицы, и потащил в шатер из шкур, который соорудили для матери с ребенком.
– Она хочет называть ребенка твой имя, отец, – перевел Тайто. – Отказать нельзя, такова обычая…
Папаша и мамаша активно закивали головой, показывая на чмокающего бутуза. Выглядела молодая женщина вполне миловидно, она уже слегка отошла от родов, но жуткая татуировка вокруг губ в виде мужских усов и бороды делала ее похожей на Гуинплена.
– Обычай так обычай… – Я дал добро. – Пусть будет Александром. Гм, девочка? Ну тогда Александрой. А ну повтори. Н-да… Тогда Алекса, так короче.
Айны довольно разулыбались, а Тайто шепнул:
– Теперь подарка. Обычая такая…
Я понял, что обряд, собственно, из-за подарков и затевался, но чиниться не стал и высыпал мамаше все трофейные японские монеты и ассигнации, чем привел родителей в бурный восторг. Уж не знаю, почему они так радовались кучке помятых бумажек и горсти монет.
А после того как вернулся в деревню, попал в руки к жителям, в основном женщинам, хотя и мужиков хватало.
Меня наперебой обнимали, лезли целовать, благодарили на разный лад, приглашали в избы отведать чего боженька послал, но основной посыл был не в этом. Первое, что интересовало людей, – когда будут казнить японцев и способ этой казни.
– Спалить иродов, как они бабку Неонилу спалили! В сарай загнать и спалить.
– Ну не томи, вашбродь, повели немедля порешить нехристей.
– Ужо мы натерпелись от них досыта!
– По самые краешки! Мало застрелить, мало, пусть вдоволь помучаются, как мы!!!
– На кол косоглазых!
– Потопить, как кутят!
– Али отдай, отдай нам, мы сами управимся!
– Да я их сам голыми руками порву за Настену мою!!! Тока отдай!
Второй вопрос был гораздо менее кровожадный. Людей интересовало, что им делать дальше.
– Дык вы уйдете, а оне вернутся…
– Косоглазые хучь в Александровск обесчали отправить, а тама в Расею, а таперича как?..
– И куды нам таперича?
– Ой, горе-горюшко, пропадем ведь…
В конце концов мне надоел гвалт и я рявкнул страшным голосом:
– Ма-а-алчать!!!
Люди немедленно заткнулись.
