Разобравшись с интендантом, я выдул пару стаканов крепчайшего чая из запасов бывшего майданщика, понял, что сегодня уже не засну, и пошел навестить пленных японских офицеров.
И сразу же получил полный разрыв шаблона, сиречь когнитивный диссонанс, особенно на фоне своих прошлых встреч с японским командным составом. Майор Ояма уже ничего и никому не мог рассказать – он просто откусил себе язык и истек кровью.
– Уж простите, ваше благородие… – сокрушенно оправдывался Серьга. – Так-то мы его спутали, а надоть было в пасть кляп засунуть. Дык кто ж знал. А как кинулись, а он кровищей перхает и лыбится…
Я молча развернулся и вышел из камеры, на ходу бросив унтеру:
– Похороните по-человечески, заройте, а не выбрасывайте в овраг, но без батюшки.
Следующим на очереди был подполковник Огава. Японец неподвижно сидел на корточках, уставившись в стену мертвым взглядом. На меня вообще никак не прореагировал.
Я вошел в камеру и приказал переводчику:
– Переведите ему, что я хочу с ним побеседовать.
Подполковник даже не пошевелился.
Пришлось добавить:
– От этого разговора будет зависеть то, как он умрет. Подобно паршивой бродячей собаке либо на его собственное усмотрение – способ выберет сам.
Плоское лицо Огавы так и осталось каменным, поза тоже не изменилась, но он все-таки заговорил.
– Господин подполковник спрашивает, может ли он надеяться, что вы выполните свое обещание?
– Скажите, он может надеяться на мое слово точно так же, как на свое при общении с врагами.
Думал, что самурай откажется, но тот вдруг улыбнулся и заговорил на ломаном, но вполне понятном русском:
– Хорошо. Но уберите этого предателя, в нем нет нужды. Я вполне достаточно говорю на вашем языке, чтобы вы поняли меня, а я – вас. С кем имею честь?
– Каторжник… – Я сел перед японцем на привинченный к полу табурет. – Просто каторжник.
– Вы бывший военный офицер, выправка подсказывает… – Подполковник внимательно на меня посмотрел. – И за что же вас упекли на каторгу? – Японец вдруг криво усмехнулся. – Проворовались? Или… Хотя не важно. О чем вы хотели меня спросить?
– Скажите, чем вызвано такое жестокое отношение к мирному населению Сахалина?
– Участь побежденных всегда незавидна… – Самурай безразлично пожал плечами. – А тот сброд, которым вы населили остров, другой судьбы просто недостоин.
– Хорошо, тогда вы должны понимать, что те, кто пришел пытать и насиловать, должны быть готовы к точно такому же отношению к себе.
– Я прекрасно это понимаю. – На лице подполковника мелькнуло странное выражение, словно он заставляет себя отвечать. – И готов…
Я усмехнулся.
– Да нет, подполковник, вы не готовы. Ну что же, готовьтесь встретиться с ответным гостеприимством.
– Вы же обещали! – гневно процедил японец. – Так разрешите мне сделать сеппуку!
– После того как ваши войска заняли Тымово, часть его жителей отправили на работы в тайгу, пообещав хорошо заплатить. Ни один из них в поселок не вернулся – людей просто перекололи штыками. То есть вы их банально обманули. Чему вы тогда удивляетесь? Вы же сказали, что готовы к точно такому же отношению.
– Но я же не грязный преступник, как они! – зарычал подполковник.
– Прежде всего, вы такой же человек, как и они… – Я встал с табурета и уже у двери бросил Серьге: – Вставьте ему в пасть деревяшку. И найди мне того, кто умеет сажать на кол.
– На кол? – Унтер вытаращил глаза.
– Да, на кол. Еще раз повторю – и…
– Как прикажете, ваше благородие!
С остальными косоглазыми общаться не стал, так как все необходимые сведения уже получил. Мелькнула мысль навестить русских предателей, но, слегка поколебавшись, я отказался от этой затеи. С мразями общаться – это как в грязи изваляться.
Уже окончательно рассвело. Я приказал принести несколько ведер ледяной воды, обмылся, переоделся в чистое белье, неспешно выкурил сигару под рюмочку арманьяка, а потом вызвал командный состав на совещание.
Засиделись, пора косоглазым устроить очередной карачун.
– Приветствую вас, господа и дамы. – Я медленно обвел взглядом всех присутствующих в комнате.
Капитаны Стерлигов и Свиньин, подпоручик Собакин, мичман Максаков, унтер-офицер Серьга, урядник Наумов из числа освобожденных казаков, а также Майя Александровна, отец Валериан и лохматый бородач Като – вождь племени айнов, смысл нахождения здесь которого абсолютно отсутствует, однако, чтобы потрафить аборигену, я его все-таки пригласил. Пусть потешится, потому что без поддержки туземцев мне пока, увы, не обойтись. Отца Валериана же позвал как представителя духовенства.
