Путешественники, посещавшие южную оконечность Африки, пишут: «Быть в Капстаде и не взобраться на Столовую гору — это то же, что быть в Риме и не лицезреть Папы». Дорога оборвалась у подножия горы. Далее шла крутая небезопасная тропа, переходившая местами в каменистую осыпь. Старший проводник объяснил, что далее подыматься в гору придётся пешком. Мулы по такой горной тропе не пройдут.
— Продолжаем путь, — упрямо сказала Фредерика.
Мулов оставили под наблюдением младшего проводника-кафра, а старший, красивый рослый мулат, пошёл вперёд, указывая путь Беньовским. Шествие замыкал Андреянов, который нёс большую корзину с провизией. Столовая гора не слишком высока — каких-нибудь тысяча метров над уровнем моря. И всё же восхождение оказалось утомительным из-за крутизны подъёма. Во многих местах тропу преграждали нагромождения крупных камней, которые приходилось с трудом преодолевать. У Фредерики кружилась голова, однако она не жаловалась, лишь в наиболее опасных местах протягивала мужу руку.
Плоская вершина Столовой горы представляла собой большую ровную площадку, поросшую травой. Отсюда открывалась обширная и живописная панорама Капского полуострова, залива, города и его окрестностей, нагромождения горных хребтов и вершин. Полюбовавшись панорамой, проголодавшиеся путники принялись за еду. Корзина вестового оказалась наполненной, разумеется, не корабельными припасами, а свежей провизией, закупленной в лавках Капстада. Здесь были и превосходный голландский сыр, и мягкая сдоба, и жареная курица, и местный виноград, и бутылка лёгкого вина.
Обратный путь преодолели сравнительно легко. В тот же день в Капстадскую бухту вошёл английский военный корабль «Йорк». Англичане приветствовали «Орлеан» и стоявшие на рейде голландские суда пушечными залпами. Капитан «Йорка», сухопарый блондин, нанёс визит на французский фрегат. Гостя принимали капитан фрегата совместно с командиром экспедиционного корпуса.
Англичанин был настырен и не в меру любопытен. Ещё до визита на «Орлеан» он каким-то образом узнал, что на французском корабле следует воинская команда. Очевидно, у него в Капстадском порту были свои осведомители. Англичанина явно интересовали место назначения фрегата и цель экспедиции.
— Вас послал король Людовик завоевать новые восточные страны?— спросил он напрямик Беньовского.
— Под моим началом лишь небольшая команда. Мы направляемся для очередной смены тамошнего гарнизона. Обычная для мирного времени переброска войск.
— Но вы, если я не ошибаюсь, имеете чин полковника. В таком чине не командуют мелким подразделением. Может быть, вас ждёт особо важное поручение?
— В моём распоряжении две неполные роты, если это вас так интересует. А какое поручение мне придётся выполнять, будет зависеть от воли губернатора Иль-де-Франса. Возможно, буду вести борьбу с арабскими и португальскими контрабандистами.
— Так-так. Кстати, на Маврикии недавно сменили губернатора.
— Как, кавалер Дерош уже смещён?
— Вы знали его?
— Довелось знать. Прекрасный человек. Кто же его преемник?
— Некий Дюма. Знаю о нём только то, что он связан с местными французскими купцами и очень прижимист.
Новость, которую сообщил ему капитан-англичанин, была неожиданной для Беньовского. Он рассчитывал на всемерное содействие старого знакомого Дероша, поборника идеи колонизации Мадагаскара. Удастся ли завоевать расположение этого Дюма? Не узрят ли новый губернатор и его купцы-компаньоны в командире экспедиционного корпуса нежелательного соперника? Эти мысли не покидали Беньовского до самого прибытия на Маврикий.
В Порт-Луи прибыли 21 сентября 1773 года.
Губернатор Иль-де-Франса Дюма, человек с повадками провинциального купца, встретил Беньовского и его заместителя Ковача настороженно. Особой радости по случаю прибытия экспедиции не высказал. Казался он этаким тугодумом, который не сразу постиг цель миссии экспедиционного корпуса. С первых же шагов общения с ним Морис Август пришёл к убеждению, что господин Дюма разыгрывает роль тугодума, озабоченного лишь прибытием фрегата с солдатами, внёсшего нежелательные заботы и осложнения в спокойную, размеренную жизнь Порт-Луи. На самом же деле это был хитрый, себе на уме человек. Беньовскому пришлось несколько раз повторять:
— Я уполномочен его величеством королём Людовиком осуществить военную экспедицию на Мадагаскар. Задача сей экспедиции — захват прибрежного плацдарма и в дальнейшем расширение на этом острове французских колониальных владений.
— Так-так. Серьёзная миссия, полковник. Желаю вам всяческого успеха.
— Успех или неуспех разделим мы с вами, господин Дюма.
— Я-то тут при чём? Ваше дело завоёвывать новые земли, моё — управлять островами Иль-де-Франс.
— На вас возлагается материальное обеспечение экспедиции, её финансирование.
— Кто же так распорядился? — недовольно буркнул губернатор.
