Тюрго вышел от короля окрылённый его добрыми напутствиями. Он и сам хотел того же, чего от него требовал Людовик. Не мог тогда знать министр, что не пройдёт и двух лет, как король уволит его в отставку. Деятельный Тюрго, вознамерившийся провести экономические реформы, облегчить налоговое бремя трудовых слоёв населения, вызвал недовольство высшей аристократии. Она никак не хотела делиться своими привилегиями с третьим сословием. Консерваторы — противники реформ — нашли союзника в лице Марии-Антуанетты, которая сумела повлиять на слабохарактерного мужа. Провал политики буржуазных реформ наглядно показал, что подобный курс никак не совместим с феодальным абсолютизмом.
После назначения Тюрго генерал-контролёром финансов на посту морского министра оказался Сартин, бывший генерал-лейтенант полицейской службы, человек, не оставивший большого следа в истории Франции. Приняв напутствие прежнего министра и папку с делами Беньовского, он принялся за чтение отчётов Мориса Августа. Читал и не знал, какое принять решение. Не определился он с решением и тогда, когда познакомился с пространным письмом губернатора Дюма с обвинениями в адрес командира экспедиционного корпуса. Чутьё старого полицейского подсказывало Сартину, что основные пункты обвинения Беньовского в казнокрадстве и мошенничестве выглядели убедительными. Возможно, губернатор с компаньонами и Морис Август что-то не поделили, отсюда неприязнь Дюма к Беньовскому. Сартин сказал сам себе, что с выводами спешить не стоит. Приходится считаться, что у командира экспедиционного корпуса влиятельные покровители. В их числе богатый финансист, близкий ко двору Шарль Бове, бывшие министры д’Эгильон и де Бойн. Их отставка вовсе не означает политической опалы. Герцог и граф остались видными фигурами высшего света, бывали при дворе. С ними министр Сартин ссориться не хотел. Если же ему никак не избежать удара по Беньовскому, он будет опираться не только на собственные отчёты командира корпуса и свидетельства губернатора Иль-де-Франса, но и на показания новых, объективных свидетелей. Министр воспользовался отъездом в индийские владения Франции двух генеральных комиссаров — бригадного генерала Белькомба и ответственного сотрудника морского министерства Шевро. Комиссары получили приказ заехать по пути на Мадагаскар и там произвести самую тщательную инспекционную проверку всей деятельности Беньовского, сверить его расходы, указанные в отчётах, с тем, что реально сделано экспедиционным корпусом. Инструкция, выданная комиссарам, была подписана морским министром Сартином и генерал-контролёром финансов Тюрго и наделяла Белькомба и Шевро самыми широкими полномочиями.
Перенесёмся же теперь на остров Маврикий, где о кончине старого короля ещё не знали.
Господин Дюма встретил Беньовского внешне любезно, поинтересовался его здоровьем, а сам со злорадством думал, что его письмо-донос сделает своё дело и придётся этому самоуверенному полковнику совсем не сладко. Морис Август напомнил губернатору о не выплаченном ему остатке суммы правительственных ассигнований на содержание экспедиционного корпуса.
— Дорогой барон, рад бы всей душой... — с притворной любезностью произнёс Дюма. — Но поймите меня. Я насобирал всё, что мог, и послал вам с Роше. Разве вы не получили?
— Получил. Но за вами остался долг.
— Уверяю, что при первой возможности...
— Мне нужны деньги не при первой вашей возможности, а сию минуту. Если не рассчитаетесь со мной, пеняйте на себя.
— Вы мне угрожаете, барон?
— Понимайте, как хотите.
— И какие же санкции с вашей стороны мне грозят?
— Сегодня же даю команду фрегату выйти в Порт-Луи и доставить сюда всех тяжелобольных. А их несколько десятков. И вам придётся их лечить и кормить за счёт бюджета колонии.
— Вы этого не сделаете. Наш маленький госпиталь и наш бюджет не рассчитаны на такую массу больных.
— Сделаю, мосье Дюма. Непременно сделаю, если не получу от вас денег.
— Вы сущий дьявол, барон.
— Ошибаетесь, любезный Дюма. Я не дьявол, а только военачальник, который должен заботиться о своих подчинённых.
— Дайте время подумать. Я должен посоветоваться с компаньонами.
— Даю вам время на размышления до утра.
Утром командир экспедиционного корпуса сполна получил долг. Проклиная в душе Мориса Августа, губернатор с ехидцей подумал, что недолго осталось торжествовать нахрапистому полковнику.
От Дюма Беньовский узнал о смерти корпусного казначея и горько пожалел об этой утрате. Покойный был таким покладистым и послушным, он заслужил, чтобы поклониться его могиле.
Возвращаться на Мадагаскар Морис Август не спешил. Жену порадовал роскошным подарком — золотым колье с бриллиантами. Фредерика выразила свой неподдельный восторг, бурно обхватила мужа за шею, расцеловала и закружилась с ним в диком танце. Беньовский насилу высвободился из цепких объятий — кольнуло в повреждённой ноге.
— Ты меня балуешь, Морис.
— Кого же мне ещё баловать, коханочка?
—Но ведь это стоит очень дорого.
