Послать карательную экспедицию на берег Беньовский всё же не решился без ведома и одобрения главных своих сподвижников. Он пригласил на совещание Винблада, Чурина, Хрущова, Батурина и Степанова, хотя с тремя последними был в размолвке. Хрущов, отговорившись серьёзным недомоганием, на совещание не пришёл. План Беньовского примерно наказать туземцев одобрил один только штурман, вознегодовавший на островитян за убийство членов экипажа.
— Зачем проливать кровь и ожесточать этих детей природы? — вздохнул Батурин.
— Око за око... Мы вправе пролить кровь негодяев.
— Сами виноваты в случившемся. Послали людей на берег безоружными. Один-два предупредительных выстрела в воздух — и трагедии не было бы, — сказал Степанов.
— Что вы предлагаете? — спросил Беньовский.
— От карательных акций воздержаться. Тела убитых вызволить. Оружие применять только в случае нападения на наших Людей, — ответил Степанов.
— А вы что думаете, Батурин?
— Со Степановым согласен. Можно дать из пушки один предупредительный холостой выстрел.
— Оправдываете дикарей?
— Не думаю, чтобы те, кого вы называете дикарями, были от природы кровожадными. Они такие же свободолюбивые люди, как и мы. Не раз пытались отнять у них свободу и испанцы, и португальцы, и голландцы, и китайцы. Мы для них новые завоеватели. Жалко, конечно, наших товарищей. Но бессмысленными жестокостями их не вернёшь.
— Вам бы только спорить и возражать, — недовольно произнёс Беньовский. — А что думает на этот счёт наш Адольф? Вы, как всегда, помалкиваете.
— Не хотел бы я высказывать своего мнения. Затрудняюсь, — ответил Винблад. Вообще-то швед не одобрял план расправы с туземцами и в душе соглашался со Степановым и Батуриным. Но человек нерешительный, он не хотел разногласий с Беньовским. Вот и ответил уклончиво, никак не высказав своей позиции.
— Подведём же итоги нашей дискуссии, — произнёс Беньовский. — Моё предложение послать на берег карательную экспедицию поддержали двое. Я имею в виду себя и штурмана Чурина. Против этого предложения также двое. Адольф Винблад воздержался от какого-либо мнения. Итак, два против двух. Но, господа... Мой голос главноначальствующего имеет больший вес. Стало быть, моё предложение проходит.
— Опять вы решаете дело единолично! — запальчиво воскликнул Степанов. — Был бы здесь Хрущов, он поддержал бы нас.
— Не будем тревожить больного. Дискуссию закрываю. Вы свободны, господа, — сказал под конец Беньовский.
Впоследствии в своих пресловутых мемуарах он напишет, что лишь по решительному настоянию спутников согласился учинить расправу над туземцами острова Формоза. Очередная ложь. Инициатором расправы был сам Морис Август Беньовский. И это было в его характере, мстительном и злопамятном.
Командовать карательной экспедицией вызвался Чурин. Он высадился на берег во главе вооружённого отряда из десяти человек. Предварительно дважды выстрелили из корабельной пушки по прибрежным зарослям, где могли укрываться в засаде туземцы. Стреляли не холостыми зарядами, а боевыми ядрами. Тела убитых перенесли в лодку беспрепятственно. Когда же отряд удалился от берега, из дальних зарослей на него обрушился град стрел. Но никто не пострадал. Выстрелы корабельной пушки заставили туземцев отступить от берега на значительное расстояние, и поэтому их стрелы не долетали до чуринского отряда.
Чурин приказал отряду остановиться и не стрелять, желая выманить аборигенов из засады и вызвать на открытый бой. Это удалось сделать. Когда же десятка три туземцев выскочили из засады и с воинственными криками устремились вперёд, отряд Чурина дал прицельный залп из ружей. Один из туземцев остался лежать бездыханным, другие, подхватив раненых, бросились обратно в укрытие. Более они не показывались, видимо отступив вглубь острова.
Отряд продвинулся по тропе до небольшого селения. Жители спешно его покидали при приближении чужестранцев. Старики, женщины с детьми карабкались по склону, надеясь укрыться в горах. Селение сожгли. Бамбуковые хижины запылали как факелы.
Чурин докладывал Беньовскому о результатах карательной экспедиции — туземцы потеряли одного убитого, несколько ранено, сожжено туземное селение, которое, очевидно, и было гнездом разбойных негодяев. Панова, Попова и Логинова похоронили по морскому обычаю — зашили тела в брезент, привязали к ногам колосники для тяжести и бросили за борт.
10 сентября галиот вошёл в Кантонскую бухту и встал на рейде Чен-Чеу. Здесь легко установили контакт с китайскими властями, приветливо встретившими беглецов. Власти предоставили лоцмана, который и провёл судно в португальские владения. 12 сентября «Святой Пётр» бросил якорь в гавани Макао, где в то время стояло на рейде до двадцати судов под флагами разных стран. Миновало четыре месяца тяжёлого, изнурительного плавания.
