– Если на моем месте был бы настоящий Пеан, он бы не позволил королю снять амулет. Но я не врач. Я вор… Королю с каждым днем, становилось все хуже. Хуже и хуже. А я не знал что делать. Обряд очищения нельзя проводить дважды… Я не должен был позволять ему снимать амулет. Нет. Я испугался. А может мне стало стыдно. Но я сделал тоже, что всегда хорошо делал. Я сбежал.
Улимор замолчал. Прошла минута, а может чуть больше, когда он посмотрел на свои руки. Кончики пальцев были окрашены в темную бронзу, но не сверкали под одинокой лампой.
– Видишь? – тихо спросил Улимор. – У меня грязные руки. С такими руками не возможно лечить. В этом мире все наглядно. Поэтому преступники носят перчатки. Здесь в Андерленде, любой твой грязный поступок проявится на твоих руках. – Улимор нервно потер бронзовые пальцы. – И не смыть это ничем.
Кате, стало искренне жаль длинноносого преступника. Она не знала его вором, она познакомилась с искусным лекарем, который спас ее жизнь.
– А если хорошими поступками? – робко предложила она.
Улимор с призрачной надеждой в голубых глазах посмотрел на девчонку со столь забавным цветом волос. – Уже поздно. Меня сегодня казнят, любезно предложив выбрать каким же способом. Я долго метался, не зная, что предпочесть топор… или петлю. Но я все же вор, а таких как я обычно беспощадно рубят.
– Вы меня удивляете! – сама того не ожидая вскрикнула Катя. – Вы же можете сбежать отсюда.
Улимор улыбнулся и черные завитки усов, весело содрогнулись.
– Думаешь, я не пытался? Большая часть жителей Андерленда люто ненавидят меня. Убийц королевской семьи судят только инквизиторы. Именно этот, с собачей мордой и поймал меня. Они знают и видят больше, сбежать и укрыться от них сложнее. Да что говорить, практически невозможно… Смотри, – Улимор Харвенкус выдвинулся на свет и вытянул шею. – Несколько часов назад я попытался это сделать.
Катю передернуло от ужаса. Мерзкое скользкое существо не то с щенячьей мордой, не то с человеческим лицом сидело на плече Улимора. Острые желтые зубки впивались в его горло, а длинный змеевидный хвост, в случае побега, беспощадно душил преступника.
– Мне не сбежать в этот раз, – обреченно выдохнул Улимор.
Катя пожала плечами. Ей так хотелось помочь мужчине сидевшему напротив, но она не знала как. Ни законы этого мира, ни его силы, не были знакомы девушке.
– Если бы я могла чем–то помочь, – растерянно произнесла она.
Улимор опустил голову.
– Спасибо, что выслушала. Да и хватит на этом. Ооо, – протянул Харвенкус и резко встал. – Как же я хочу жить! Кать? Ну почему так?
Лампы в камерах вдруг разгорелись намного ярче.
– Быть может, потому что вы виновны в смерти короля? – сурово произнес Нэльс.
Позади него стояли два стража. Один из них, c огромной магической связкой ключей, открыл дверь камеры, в которой находилась Екатерина.
– Простите нас за сие прискорбное недоразумение, – виновато произнес он и поклонился красноволосой девушке.
Катя, воодушевленная появлением фонарщика, радостно выскочила.
– Здравствуй Нэльс, – удрученно поздоровался Харвенкус.
Фонарщик бросил колкий презрительный взгляд на заключенного и поспешил вывести первого хранителя.
– Нэльс, мы можем ему как–то помочь? – шепнула Катя.
– Мы даже не будем пытаться, – однозначно ответил фонарщик.
Быть может между хранителем и служителем ордена Фонарей разгорелся бы спор, и каждый попытался доказать свою точку зрения о случившимся, если бы не появившийся в дверях инквизитор. Там в конце коридора, высокомерно постукивая железными набойками, гордо шагал Нумбис. Стук. И из его тени образовался некто в черном балахоне. Стук. И еще один слуга, больше похожий на бестелесного призрака появился сзади инквизитора. Стук. Стук. Стук. И пять холодных теней покорно следовали за своим хозяином.
– Опусти голову и отвернись, – взволнованно прошептал Нэльс.
Не хватало, чтобы после всего они вот так просто были бы обнаружены.