Она хотела еще раз крикнуть, но на сей раз ее вопль заглох, закончившись ужасным хрипом. Кинжал вонзился. Зобейда без стона соскользнула из рук Арно на тонкий и мягкий садовый песок, широко открыв глаза от невероятного удивления. На глазах у ужаснувшейся Катрин она легла на землю пятном бледного света.
— Ты убил ее? — в ужасе пролепетала Катрин.
— Она сама себя убила… Я не хотел по-настоящему ударить. Кинжал сам вошел.
Какой-то момент они стояли лицом к лицу, и труп лежал между ними. Арно протянул руку жене.
— Пойдем!.. Нужно попробовать убежать! Евнухи подняли, вероятно, тревогу. Наш единственный шанс был в том, чтобы добраться до тайного прохода, пока нас не настигли.
Не колеблясь, она положила руку в протянутую ладонь м дала себя увлечь в заросли цветов и кустарников. Но было уже слишком поздно. К тому же Зобейда не успела показать им тайный проход. Наступал день, и сад пробуждался. Со всех сторон слышались шаги и голоса. Попав в окружение, они на миг задумались, по какой же дороге идти.
— Слишком поздно! — прошептал Арно. — У нас нет времени бежать к стене верхнего города. Смотри!..
Со всех сторон на них шли евнухи со своими изогнутыми саблями, лезвия которых сверкали в лучах восходящего солнца. За кустами, где Монсальви оставили труп Зобейдм, поднялись пронзительные крики: «Юу!.. Юу!..»— лживого плача служанок и рабов.
— Мы пропали! — спокойно произнес Арно. — Нам остается только достойно умереть.
— Если я останусь с тобой, думаю, я сумею умереть, — сказала Катрин, крепче сжимая руку мужа. — Не впервые мы вместе будем смотреть смерти в глаза. Помнишь Руан…
— Не забыл! — ответил Арно с беглой улыбкой. — Но здесь нет Жана Сона, который нас бы спас!..
— Есть Абу-аль-Хайр, Готье, Жосс — мой оруженосец, который вступил в войска калифа, чтобы проникнуть в Аль Хамру! Мы не одни!
Арно посмотрел на жену с восхищением.
— Жосс? Кто он?
— Нищий бродяга, парижанин, который вместе со мной совершал паломничество, чтобы получить отпущение грехов… Он очень мне предан.
Несмотря на очевидную опасность, несмотря на приближающихся воинов, которые неумолимо замыкали круг, подступая к ним со всех сторон, Арно не смог удержаться от легкого смешка:
— Ты всегда будешь меня удивлять, Катрин! Если бы ты повстречалась с Сатаной, моя миленькая, ты бы надела на него ошейник и сделала из него послушную собачку! Рад, что ты сумела дотащить сюда эту гору мускулов и нормандского упрямства, которую называют Готье. Попробуй теперь проверить свою власть вот над этими! — добавил он, изменив тон и показывая на тех, кто приближался к ним.
Две группы людей подходили к Катрин и Арно, стоявшим между бассейном и кустом роз. Во главе одной группы они узнали евнухов Зобейды; они шли впереди, а за ними женщины несли тело принцессы. Человека, который вел другую группу, Катрин узнала по тюрбану из пурпурной парчи: это был великий визирь Абен-Ахмед Бану Сарадж…
— Ты прав! — прошептала Катрин. — Мы погибли! Этот тебя ненавидит, а меня у него тоже нет причины любить…
Обе группы соединились, прежде чем дойти до Катрин и Арно. Бану Сарадж долго смотрел на обернутое лазоревыми покрывалами тело, которое женщины положили перед ним, потом спокойно направился к супругам. Смерть, что шла к ним в образе этого человека, молодого и изящного, показалась Катрин еще ужаснее, чем смерть от кобры. Умирать вообще мерзко, когда после стольких трудностей человек вновь обретает любовь и счастье. Инстинктивно Катрин постаралась найти укрытие у Арно, рука которого обнимала ее за плечи. Сад был прекрасен в золотистом свете раннего утра. Освеженные ночной прохладой цветы казались еще более роскошными, а вода отбрасывала великолепные голубые блики.
Тяжелый, удивительно пустой взгляд Бану Сараджа лег на Арно:
— Это ты убил принцессу?
— Да, я! Она хотела подвергнуть пыткам мою жену, и я ее убил.
— Твою жену?
— Эта женщина — моя жена, Катрин де Монсальви. Ценой тяжелых испытаний она пришла повидаться со мной.
Черные зрачки великого визиря на миг скользнули по Катрин с иронией, которая заставила ее покраснеть. Этот человек застал ее в объятиях калифа, и упоминание об опасностях, которые она претерпела, должны были неизбежно его позабавить. Ей стало стыдно, и она упрекнула себя за полуулыбку мавра, потому что именно Арно расплачивался теперь за это.
— Ты, безусловно, имел на это право, — заметил Бану Сарадж, — но ты пролил кровь самого властелина верующих, и за это преступление ты умрешь…
— Пусть будет так, бери мою жизнь, но дай уехать моей жене! Она не виновата.
— Нет! — запротестовала Катрин, цепляясь за мужа. — Не разделяй нас, визирь! Если он умрет, я тоже хочу умереть…
— Не я решу вашу судьбу, — прервал ее Бану Сарадж. — Калиф подъезжает к городу. Через час он въедет в Аль Хамру. Ты слишком быстро забыла, женщина, что принадлежишь ему. Что касается этого человека…
