А если мать потом будет недовольна, Эбби деланно удивится: «Ой, разве ты не слышала звонок?» Мама, конечно, не очень-то и поверит, но, надо надеяться, закроет глаза на эту ее маленькую ложь.
Эбби оделась по новой моде, весной привезенной из колледжа, – цветастая полупрозрачная юбка, черное трико и, несмотря на теплую погоду, черные нейлоновые чулки. Эбби надеялась, что чулки придают ей битниковский вид. Это была ее единственная пара, и она знала, что в конце дня, сняв чулки, испугается черных пятен на ногах, там, где закрасила дырки фломастером. Ее длинные светлые волосы уже успели выгореть на солнце, глаза она сильно подвела черным карандашом для бровей фирмы «Мейбелин», но губы не накрасила; мать заявила, что от этого кажется, будто на лице чего-то не хватает. Дэн не имеет привычки говорить комплименты – но ничего, Эбби это не беспокоит, – однако иногда, когда она садится к нему в машину, задерживает на ней взгляд на мгновение дольше обычного. Возможно, и сегодня тоже так будет. Она особенно тщательно подготовилась к выходу, постаралась распрямить волосы влажной расческой и нанесла на внутреннюю часть запястий капельку экстракта ванили. Порой ей нравились миндальный экстракт, розовая вода или лимонное масло, но сегодня, решила она, определенно ванильный день.
Она услышала, как мать идет по коридору наверху, и обернулась, но шаги замерли, и мать сказала что-то отцу. Он брился в ванной у раковины, оставив дверь открытой; было воскресенье, и отец, по его меркам, проспал допоздна. «Ты не забыл?..» – спросила мать, и дальше что-то неразборчиво. Эбби, успокоившись, снова повернулась к окну. Винсенты из соседнего дома усаживались в свой «шевроле». Вот и хорошо, что они уезжают, миссис Винсент такая тетка, что с удовольствием и якобы невинно спросила бы у матери Эбби: «А кто этот парень, который приезжал за Эбби? Она так и выскочила к нему из дома! Молодежь нынче пошла такая… свободная, правда?»
Эбби сообщила матери только, что они с Дэном едут к Меррик Уитшенк помогать готовиться к свадьбе. Она представила это повинностью, а не свиданием, но втайне считала именно свиданием. Их с Дэном отношения находились на той ранней стадии, когда она, отправляясь с ним даже по самому будничному делу и болтаясь, как щенок, рядом, казалась себе избранной. С матерью Эбби Дэн пока сталкивался всего дважды, и без особого успеха. Мать ее могла невзлюбить человека без видимых причин. Прямо она этого никогда не говорила, но Эбби всегда чувствовала.
Винсенты уехали, и какой-то фургон тотчас занял их место. Мест для парковки в их квартале не сыскать, и почти ни у кого нет гаража. Далтоны могли бы устроить гараж в подвальном пространстве на уровне тротуара, но там располагался хозяйственный магазин отца. Дэну, чтобы зайти за ней, пришлось бы ставить машину неизвестно где и тащиться оттуда к ее дому. Посигналить, в сущности, куда разумнее.
Мать, в своей обычной мягкой манере, на что-то сетовала. «Я миллион раз просила…» – говорила она, а отец сдержанно отвечал: «Прости, дорогая», а может: «Да сделаю я, сказал же». Кот Эбби деловито спустился по лестнице, вспрыгнул на кресло, свернулся клубком и возмущенно фыркнул, словно бы от обиды.
Что-то в комнате – ее небольшой размер, переизбыток мебели или освещение, тусклое по сравнению с солнечной улицей, – сейчас угнетало Эбби, и ей вдруг страстно захотелось уехать. Хотя она вообще-то любила свой дом. И семью тоже. Прямо не могла дождаться окончания первого курса, чтобы вернуться туда, где ее холят, лелеют, считают умницей, восхищаются ею. Но с самого начала лета она маялась. Отец плоско шутил и сам громче всех смеялся: «Хо! Хо!» – широко раскрывая рот; мать постоянно напевала под нос отрывки какого-нибудь гимна, тихо-тихо, и всего пару нот, после чего гимн, видимо, бесшумно играл у нее в голове, а через несколько мгновений вырывалась новая мини-порция. Неужели всегда так было? Эбби стало бы веселее, окажись здесь ее брат, но он сейчас работал спасателем в бойскаутском лагере в Пенсильвании.
А вот и Дэн! Его двухцветный «бьюик», белосиний, снизил скорость у знака «Стоп» на углу, уже слышалось звучание его радио. Она схватила сумочку и, рванув сетчатую дверь, пулей вылетела на улицу, чтобы к тому времени, как он встанет во втором ряду у прачечных автоматов напротив, уже сбегать по боковой лестнице дома, тогда ему не придется сигналить. Его рука свешивалась из окна машины – загорелая, приятно мускулистая и, знала Эбби, вся в золотистых волосках. Он смотрел на нее, но выражения на лице было не разглядеть: их разделяли ползущие мимо автомобили. Внезапно тут образовалась чуть ли не пробка, словно присутствие Дэна оживило район. Она подождала, пока одна из машин обогнет «бьюик», – водитель артистично продемонстрировал свое недовольство – и бросилась через дорогу. Другой водитель, резко затормозив, бибикнул. Эбби обошла «бьюик» спереди, открыла пассажирскую дверь и быстро села, взметнув юбкой. По радио грохотал «Джонни Би Гуд». Чак Берри. Она положила сумочку на сиденье между ними и посмотрела Дэну в глаза.
