Катушка синих ниток полностью

– Потом я сошла с поезда в Балтиморе, – рассказывала она, – и первым делом – к телефону. Стала искать тебя в справочнике, но не нашла. И решила: обзвоню всех по фамилии Бедль. То есть обзвонила бы, да только Бедля зовут Дин, а по алфавиту это почти в начале. В общем, он сказал, что ты действительно к нему приходил и спрашивал насчет работы. Но нашел или нет, он не знал, и где ты живешь – тоже. Разве только, говорит, он так и остался у миссис Бэсс Дейвис, у ней, мол, работяги обычно поселяются, когда на север приезжают.

– Тебе бы к Пинкертону наняться, – проворчал Джуниор. Ему не понравилось, что его так легко разыскать.

– Я боялась, ты уже переехал, нашел квартиру или еще что.

Он нахмурился и напомнил:

– Вообще-то сейчас Депрессия. Не слышала?

– Меня пансион не смущает. – Она похлопала его по запястью, он отдернул руку, и Линии на какое-то время замолчала.

Джуниор поставил машину на некотором расстоянии от пансиона миссис Дейвис, в темном конце квартала. Не хотел, чтобы их видели.

– Ты рад, что я здесь? – спросила Линии.

Он заглушил мотор. И начал:

– Линии…

– Но, бог ты мой, нам не обязательно снова начинать все сразу! – воскликнула Линии. – Ой, Джуниор, как же я соскучилась! Я с твоего отъезда ни на когошеньки и не поглядела ни разу.

– Тебе было тринадцать, – сказал Джуниор.

Подразумевая: «И с тринадцати лет у тебя не было парня?»

Но Линии не поняла и просияла:

– Да.

Она взяла его руку, все еще лежавшую на рычаге, и зажала в ладонях, очень теплых, несмотря на погоду И видимо, его руки показались ей ледяными.

– Холодные руки, горячее сердце, – проговорила она. И затем: – И вот я здесь! Представляешь: наша первая ночь в жизни вся целиком!

Казалось, она нисколько не сомневается, что он поведет ее к себе.

– Первая и единственная, – подчеркнул он. – Завтра тебе придется поискать что-то другое. И так это ужас до чего рискованно. Если миссис Дейвис узнает, обоих на улицу вышвырнет.

– Ну и пусть, – ответила Линии. – Мне все равно, лишь бы с тобой. Такая романтика!

Джуниор отнял руку и тяжело вылез из машины.

Он велел ей подождать у крыльца, тихо открыл входную дверь, проверил, нет ли поблизости миссис Дейвис, и только потом показал Линии: заходи. При каждом скрипе ступеньки на лестнице он на мгновение замирал от ужаса, но, к счастью, их не застукали. Поднявшись на четвертый этаж – для слуг, как он всегда думал из-за крохотных комнаток с низкими скошенными потолками, – он показал подбородком на полуоткрытую дверь и шепнул: «Туалет», потому что не хотел, чтобы она бегала туда-сюда ночью. Она помахала ему пальчиками и исчезла там, а он пошел дальше. Свою дверь приоткрыл на пару дюймов, осветив ей путь; Линии вошла и закрыла ее за собой. Шляпу она держала в руке, и волосы на висках, он видел, были влажными. И короче, чем раньше. Тогда они спадали по спине, а теперь доходили лишь до подбородка. Запыхавшаяся Линии коротко рассмеялась.

– У меня ни мыла, ни полотенца, ничего, – прошептала она. Но ее резкий шепот далеко разносился, и он, нахмурившись, прошипел: «Ш-ш-ш».

Пока она отсутствовала, он разделся до кальсон. В углу стояло небольшое квадратное кресло, а перед ним не сочетавшаяся по стилю оттоманка – вся его мебель, не считая узкой кровати и маленького комода с двумя ящиками, – и он кое-как устроился в этом кресле и накрылся зимней курткой, как одеялом. Линии, застыв посреди комнаты с открытым ртом, смотрела на него.

– Джуни? – позвала она.

– Я устал, – сказал он. – Мне завтра на работу.

Отвернулся и закрыл глаза.

Какое-то время он не слышал ни звука. Потом зашелестела ее одежда, щелкнули застежки чемодана, еще что-то зашуршало – наверное, простыни. Она выключила лампу, и он расслабил крепко сжатые челюсти, открыл глаза, уставился в темноту.

– Джуниор?

Он понял, что она лежит на спине. Ее голос плыл куда-то вверх.

– Джуниор, ты злишься на меня? Что я сделала?

Он прикрыл веки.

– Что я сделала, Джуниор?

Но он глубоко и размеренно задышал, и она не повторила вопроса.

ЧТО ЖЕ СДЕЛАЛА ЛИНИИ?

Для начала, не сказала, сколько ей лет. Когда он увидел ее впервые, она сидела на одеяле для пикника с близняшками Моффет – Мэри и Мартой, старшеклассницами, вот он и посчитал, что она их ровесница. Болван. Мог бы догадаться по ее простенькому, без румян, лицу, распущенным длинным волосам и по тому, как откровенно она гордилась своей недавно обретенной взрослостью – и в особенности грудью, которой Линии иногда осторожно касалась кончиками пальцев, словно проверяя: на месте ли? Но это была весьма основательная грудь, крепко натягивавшая ткань платья в горошек, а еще, конечно, его ввели в заблуждение большие белые босоножки на высоких каблуках. Удивительно ли, что она показалась ему старше? Джуниор не знал ни одной тринадцатилетней, носившей каблуки.

Он пришел с Тилли ІОДЖ, но только потому, что та попросила, и не считал, что у него есть перед ней какие-то особенные обязательства. Он взял со стола, уставленного едой, дырчатое печенье из черной патоки и подошел к Линии Мэй. Согнулся в пояс – выглядело, вероятно, как поклон – и предложил ей угощенье: