В.А. А в городе?
А.Л. А в городе у нас тюрьма была, но тюрьму охраняло подразделение, которое, когда сделали КГБ. стало подчиняться непосредственно КГБ, а мы оставались в подчинении Главного управления конвойных войск, которое было в МВД, то есть в НКВД [84].
В.А. Понятно. Вот вы говорили, что проверяли связь постов в Козельском лагере. Сколько постов было?
А.Л. Наверно, постов около 10-ти.
В.А. А колючая проволока была вокруг лагеря?
А.Л Была.
В.А. А гражданские лица содержались в лагере?
А.Л. Так они, очень многие бывшие военные, переоделись как могли. Очень мало с польскими знаками различия было, очень мало.
В.А. Вы были начальником конвоев от 10 и, по-моему, от 17 апреля в западные районы Украины и Белоруссии. Это из лагеря конвои или в лагерь?
А.Л. Это из лагеря. А один не из лагеря, а из Лиды я вез. Я его отвез до Куйбышева.
В.А. Кто в нем был?
А.Л. Тут были в основном дамы. Из публичных домов. Из-под красного фонаря.
В.А. На то самое строительство вы их и отвезли.
А.Л. Не знаю. Я сдал их другому конвою. Меня там встретил уполномоченный, всю мою команду из вагона выгнал, опросил всех, чем недовольны. Кстати, нас проверяли, как правило, два-три раза, не нарушаем ли мы правила конвоирования.
В.А. Да, очень строгие были порядки.
А.Л. Очень строгие. Вот я про то и говорю, что коль такое строгое отношение было к нам, я не понимаю, зачем это было нужно. Можно так поставить вопрос? Зачем это было нужно? А, по-моему, нужно было затем, чтобы сохранить этих людей, потому что они нам нужны будут – думали об этом, очевидно.
В.А. Служба тяжелая была?
А.Л. Да уж не легкая.
В.А. Все время в дороге…
А.Л. Все время в дороге, без нормального сна…
В.А. Сухой паек…
А.Л. Нет, кухня-то у нас была. И с плановым конвоем у нас кухня была, и с маршрутным. У нас кухня была, а конвоируемых мы питали на определенных станциях: останавливались в тупике, подъезжала к нам кухня, кормили и ехали дальше.
В.А. А вы не помните Татаренко – командира отделения, кажется?
А.Л. Был такой.
В.А. Почему он застрелился?
А.Л. По-моему, это не Татаренко был. Татаренко? Нет…
В.А. В августе 1940-го.
А.Л. Почему Татаренко…
В.А. Татаренко, Татаренко, я по документам знаю.
А.Л. Да я помню этот случай. Но почему – я так и не вдавался. Я этого до сих пор не понимаю.
В.А. Скажите, а какое оружие было у конвоя? Ведь там и пистолеты были, да?
А.Л. Да, уже были пистолеты.
В.А. Даже у солдат?
А.Л. У солдат карабины.
В.А. А пистолет кому полагался?
А.Л. Начальнику конвоя и его помощнику [85].
