Ближе к вечеру встречаюсь с Бобом и его компашкой, застав их за игрой в кикбол. Кикбол – это тот же бейсбол, только ногами. Вместо забивания маленького жесткого мяча битой игроки пинают большой надутый резиновый мяч. В перерывах между "иннингами" ребята пьют пиво из алюминиевых банок, а я ломаю голову над тем, как может одно сочетаться с другим.
Родился и вырос в Боб в богоподобном Сан-Франциско, в Баффало переехал пять лет назад. Боб устал от Кремниевой Долины с ее крысиными забегами с целью схватить все что блестит: от игр престолов до бумажек с портретом Франклина, от тренда ноотропов до тренда криптовалют. Боб хочет двигаться по жизни в более размеренном такте американской субурбии. Здесь у него все на мази: работа белым воротничком с девяти до пяти, верный песель, компанейские кореша, мутки с девчатами, дом в лизинг и местечковые хиленькие команды, за которые можно болеть без напряга. Да и сам Боб довольно спокойный, приятный: и собой наслаждается, и другим помогает.
Боб отвел мне на ночлег целую комнату, уверил меня в том, что могу брать из холодильника все что захочу, проинструктировал насчет ухода за Чарли.
[Боб]: Если Пинки беснуется – открой дверь во двор, укажи ему пальцем дорогу и командуй “Go pee”. Как только Пинки поссыт, убедись в том, что он прибежит обратно в дом. Не хочу запирать Пинки во дворе – волноваться будет, бедняга.
Повозившись с Пинки, еду на автобусе до Ниагарского Водопада. Там сильная струя под скалой льется, по вечерам ее даже подсвечивают. Справа от водопада пешеходный мост в Канаду, который можно было бы перейти, если бы моя виза не истекла. Выйдя из парка, натыкаюсь голосами местных жителей с жалобами о невероятно высокой преступности, отсутствию нормальной работы и прочих недостатках жизни туристического городка. Вроде бы не Россия, но и тут тоска.
Приехав обратно в Баффало, за мной заезжает Боб с его корешом. Едем в бар. Усевшись за столик, Боб предлагает мне отведать шедевр местной кулинарии – куриные крылышки "Buffalo Wings".
– [Боб]: Если ты съешь этим вечером порцию из двадцать крылышек, то я довезу тебя следующим утром до вокзала
– [Я]: Вообще я до жути голоден, а завтра надо будет брать такси за пятьдесят чертовых баксов – так что по рукам.
– [Кореш Боба]: [
Голодая с утра до вечера, принимаюсь пожирать эти крылышки, словно учавствую в соревновании на скорость поедания. С поставленной задачей справляюсь, но со стороны это зрелище выглядит весьма отвратительно. В перерывах между актами обжорства у нас проскакивают забавные разговоры.
– [Боб]: А как будет по-русски “Yes”?
– [Я]: “Да”
– [Боб] А как будет “no”?
– [Я]: “Нет”
– [Боб]: Ну все, теперь я могу выжить в России со своим словарным запасом: “да”, “нет” и “вадка”
Наутро Боб подвозит меня до вокзала. Короче, нормальный он мужик – сдержал свое обещание.
В переписке мой бостонский хост Ричард кажется довольно странным мужиком. Задает правила типа "спать голышом", ибо от одежды якобы портится надувной матрас. Пишет много длинных текстов за дни перед поездкой, объявляет всех своих гостей строго по странам происхождения – Россия, Греция, Китай – будто у нас не коливинг, а международный междусобойчик. Но мне все эти странности нипочем – главное что впишет, остальное детали. Я что, отдам свои кровные за ночлег в отеле Дядюшки Сэма? Лучше уж посмотрю как гомосеки живут.
Помимо баулов с барахлом, коим пользовался пять месяцев своей американской жизни, я везу в себе непереваренные куриные крылышки. Двадцать крылышек – это тот еще удар по организму, лучше бы у меня было с алкашки похмелье. Судя по всему, мой организм бросил все усилия на помощь желудку и забил на работу мозга – иначе как объяснить то, что я оставил свою кредитную карточку в билетном автомате. Кусочек пластика дает счастливчику доступ ко всем деньгам, заработанным за четыре месяца гастарбайтерства в Штатах. Так тяжело заработанные деньги и так легко теряются.
Приехав к Ричарду, начинаю изводить и себя, и его тревожными мыслями о судьбе моей карточки. Ричард сиюминутно включает "режим решалы", звонит на горячую линию банка. Вопрос решается за двадцать минут: карточку заблокировали, а новую – безымянную – пообещали выдать в понедельник в ближайшем отделении банка. До понедельника остается лишь пережить воскресенье с десятью баксами наличных.
Перед тем, как лечь спать, бросаю остаток своих сил на выстраивание личных границ.
[Я]: Спать я буду в одежде. Точка
Иногда на кауче за такие ультиматумы можно вылететь, но Ричард нормальный мужик – все понимает и принимает.
Ричарду пятьдесят, родился и вырос в Бостоне. Ростом чуть выше моего, лысый, странный говор – но веселый черт, да еще и добряк в душе. Ричард сидит на пособии, залечивая перелом кисти. Всю свою жизнь Ричард работает руками, поэтому травмы такого рода перекрывают ему кислород.