Кроме шума, издаваемого нами, в зарослях было тихо, слишком тихо. Мы прошли, должно быть, метров сорок, от силы пятьдесят, когда тишину нарушил настоящий огневой налет. Автоматы били по вас с обеих сторон и спереди. В этих джунглях я не мог видеть, откуда ведут огонь, но пули свистели над головой и летели через кусты. Многие достигали цели, и солдаты, вскрикнув, исчезали в кустах. Я был слишком испуган, чтобы думать о чем-нибудь, кроме своего спасения. Только позднее я поразился, что в лощине могло оставаться столько солдат противника, после того как ее так тщательно обработали ракетами и артиллерийским огнем. Живучесть чарли была самым поразительным фактом, который я усвоил за этот год войны.
Вокруг меня трещали винтовки, ведя огонь по невидимому противнику. Только моя молчала, потому что Блонди и другие солдаты были впереди меня, и я смертельно боялся в них попасть. Стрельба продолжалась вслепую, вызывая смятение в наших рядах. Солдаты выкрикивали приказания, противоречащие одно другому. В результате никто их не выполнял. Прошел слух, что командиры обоих отделений убиты. Это усилило неразбериху.
Навел порядок в этом хаосе Долл. Он заорал во все горло, приказывая прекратить огонь. Его голос звучал властно, и команда дошла до солдат. Огонь прекратился. К нашему удивлению, противник тоже перестал стрелять. Наступила жуткая тишина. Мы окопались и ждали, напряженно вслушиваясь в звуки, которые могли бы подсказать, где находится противник. Все было тихо.
Долл, пробираясь через кусты, обнаружил, что оба отделения потеряли своих радистов. Были разбиты и их рации. Единственная действующая рация оставалась у нас. Томас связался с командиром взвода, а говорил Долл. Он доложил лейтенанту Колдрону наши координаты и сообщил о стычке с противником, отметив, что тот превосходит нас по численности и что мы вынуждены залечь. Я восхищался самоуверенностью, с какой он отвечал на вопросы лейтенанта.
— Сколько там вьетконговцев?
— До черта! Больше, чем нас, лейтенант.
— Но ведь мы расколошматили их, прежде чем вы вошли в лощину.
— Да, но все же они здесь.
— Что с двумя другими отделениями?
— Они истекают кровью.
— Где их командиры? Почему не докладывают?
— Они убиты. Радисты тоже убиты, и рации вышли из строя.
— Сколько убитых и раненых?
— Хватает. Что, пойти сосчитать?
— Спокойно, капрал.
— Слушаюсь, сэр лейтенант.
— Что вам нужно?
— Больше огня. Вертолеты поразили что-то большое, перед тем как мы вошли. Гуки держатся за то, что осталось.
— Вы не можете это захватить?
— Не с такими силами.
— Где капрал Томас?
— Здесь, рядом, держит эту чертову рацию, сэр.
— Он должен был доложить.
— Я собрал сведения. Лучше передать их прямо, для экономии времени.
— Хорошо. Вам там виднее. Что вы думаете, капрал? Мы можем подкинуть артиллерийского огня, но это довольно опасно.
— Опасно. Чарли не больше чем в пятидесяти метрах от нас. Могут нас зацепить.
— Мы не хотим лишних потерь.
— Да, сэр. Мы тоже не хотим.
— Тогда убирайтесь к чертовой матери оттуда! Отходите на рисовое поле. Я пошлю «кобры».
— Дайте нам десять минут, чтобы вынести убитых и раненых.
— Хорошо. Десять минут. Берегите Томаса. У него единственная действующая рация.
— Слушаюсь, сэр. Благодарю вас, сэр.
— Десять минут. Отправляйтесь и стойте на приеме.
Мы отошли к полю, взяв с собой убитых и раненых. Чарли учуяли наше отступление и открыли огонь. Мы оставили несколько солдат прикрывать тыл. Наши фланги оказались не защищены, но огня оттуда не было. Густота джунглей действовала в нашу пользу. Вьетконговцы не оставляли своих позиций. Что бы там ни было, в этой лощине, они намеревались ее защищать.
Когда мы прорвались через лианы назад, к краю лощины, то увидели, что через поле приближаются два санитарных вертолета. Противник открыл минометный огонь с холмов по лощине, рядом с нами. Из влажной земли вздымались гейзеры грязи. Мы продолжали сидеть под прикрытием листвы, ожидая, пока сядут вертолеты. Погрузить убитых и раненых надо было быстро. Вертолеты могли находиться на земле не больше минуты.
Долл в течение всей операции руководил действиями и наблюдал за эвакуацией. Он взял на себя командование, и никто не возражал. Оставшись без командиров, оба отделения были рады, что кто-то взял на себя ответственность за них. Даже Томас примирился. Смятение в лесу граничило с паникой, и находчивость Долла, сумевшего вывести нас из лощины, быстро создала ему авторитет.
