Австрийские войска перекрыли дорогу на Берлин, навязывая сражение. Фридрих стиснул зубы, и привычно заболела челюсть.
– Ваше Величество, – доложил один из адъютантов, – Лаудон не успел выстроить укрепления.
Морщинистое лицо прусского короля разгладилось, и выползла тонкая злая усмешка.
– Артиллерия?
– Только расставляют, сир!
– Коня!
Подвели коня, и Фридрих уверенно, несмотря на возраст, вскочил в седло. Выехав чуть вперед, он дождался, пока внимание солдат не стало абсолютным.
– Воины! У нас потеряна артиллерия и нет пушек. А это значит, что о правильном бое не может быть и речи… нам остается только одно… вперед!
Несколько секунд ошеломленного молчания…
– Ааа!
– Гот мит унс!
– Тра-та-та…
– Туу-ту-туу…
И прусская армия ринулась в атаку. Фридрих возглавлял ее, вытянув шпагу, но постепенно его начали обгонять и король скрылся в задних рядах своих войск.
– Бах! Бах! Бах!
Но артиллерийский огонь был не слишком эффективен – орудия не успели нормально установить, а времени Старый Фриц своим противникам не дал.
– Бах-бах-бах!
Ружейный огонь австрийцев скосил первые ряды пруссаков, но вот те, кто дошел… они отомстили за смерть товарищей… и за недавний разгром венедами… и за страх.
– Ррраа! – орала накатывающаяся волна пруссаков. – Бах-бах-бах! Сдохни!
Злые от недавно пережитого страха, солдаты Фридриха оказались лучше подготовлены психологически и сумели трансформировать страх в ярость.
Несколько минут ожесточенного штыкового боя… и австрийцы дрогнули.
Злые от недавнего позорнейшего поражения пруссаки гнали австрийцев почти десять верст – и это несмотря на почти двойное численное преимущество последних, артиллерию и припасы. Пятьдесят тысяч погибших австрийцев, больше десяти тысяч пленных, колоссальные трофеи!
Добрую половину пленных Старый Фриц «перевербовал» к себе в войско в неповторимом стиле: «Выбирай между виселицей и службой Пруссии!», после чего раскидал их по подразделениям. Ну да не в первый раз… Да и пушек он захватил как бы не больше, чем у него было до неудачной для него «Битвы у Вустрова»… Узнав такое, Грифичи дружно матерились, заметно обогатив лексикон приближенных. С особым наслаждением ценители[103] слушали попаданца, потому как обороты вроде «выхухоль сумчатая, утконос беременный» или «кактус тебе в задницу, да отправить почтой в Гамбург с заездом через Стамбул» встречались нечасто.
Свои войска Рюген отвел на территорию Померании – нужно было отдохнуть и пополнить их новобранцами. С учетом австрийского золота (которое он, между прочим, УЖЕ отработал согласно всем условиям) и добычи, сейчас он смог поставить «под ружье» более сорока тысяч человек только как герцог Померании. Да плюс еще перевозбудился шведский ригсдаг, увидев блистательные победы над сильнейшим врагом. Ну и загорелось им откусить кусочек пирога побольше… Король не протестовал – с хрена ли? Если парламентарии решили показать, что Швеция вернулась в Большую игру, так почему бы и нет?
Переформирование длилось до самого Рождества: очень уж много требовалось сделать. Прежде всего учеба новобранцев, которые пусть и имели в большинстве своем неплохую индивидуальную подготовку, но вот длительные марши, да работа в составе большого отряда, да мелочи армейского быта… Ничуть не проще было со шведскими войсками: требовались совместные маневры с венедами, знание венедских уставных команд… Но тут было проще – Грифич изначально тренировал свои войска по единой схеме.
В итоге к Рождеству у него было сорок тысяч венедов и двадцать пять тысяч шведов. А главное – деньги на их содержание и припасы, ибо деньгами сыт не будешь, да и вместо пороха не используешь. Сильно выручили трофеи – те же прусские ружья были весьма неплохого качества и позволили сэкономить кругленькую сумму. Ну и не только ружья…
Однако война войной, но больше всего Европу поразил не разгром Фридриха, а полет Богуслава на воздушном шаре. Популярность его взлетела до невероятных высот… В буквальном и переносном смысле. Наверное, схожей популярностью пользовался… или будет пользоваться (?) Гагарин. Принца называли Икаром, Покорителем небес, Олимпийцем… Пышных прозвищ было немало, а уж когда они узнали, что воздушный шар придумал сам Богуслав, да еще и ухитрился использовать его во время сражения…
Популярность Игоря после той самой «Битвы на мосту» не шла ни в какое сравнение с популярностью наследника. Ну битва, ну показал себя Великим Воином… Но не Покорителем же Неба! С какого-то перепуга выкопали и подвиги Святослава на Узедоме, после чего писаки раздули их до небес и… рейтинг Померанского дома взлетел – с такими-то наследниками!
На фоне вырождающихся европейских правителей Грифичи и раньше смотрелись выигрышно. Ну как же – сами правят, сами ведут в бой полки, несомненные достоинства ученых, художников, полководцев… Плюс красивая внешность: даже на фоне Игоря, признанного некогда самым красивым мужчиной Европы[104], сыновья были куда как интересней – спасибо Наталье. Дошло до того, что в их честь начали сочинять стихи и песни[105] – после подвигов, разумеется.
