Н.Г. Кузнецов, повествуя о ходе работы Крымской конференции, отмечает, что «за несколько часов до очередного заседания конференции Сталин собирал членов делегации, давал почти каждому определенное задание: изучить такой-то вопрос, то-то выяснить, с тем-то связаться. Чувствовалось, что он тщательно и всесторонне готовится к каждой встрече с главами союзных держав. Сталин обладал превосходной памятью и все же не полагался на нее. Еще и еще раз все проверял, просматривал документы, записи, выслушивал мнения членов делегации. Он и других учил не полагаться на память» (
«И.В. Сталин почти не оставлял себе свободного времени, – писал С.М. Штеменко. – Он жил, чтобы работать, и не изменял привычке заниматься делами обычно до 3–4 часов утра, а то и позднее, а с 10 часов опять принимался за дело. Такого порядка он заставлял придерживаться и всех других людей, имевших к нему отношение, в том числе Генштаб… Он установил порядок круглосуточной работы Генерального штаба и лично регламентировал время работы его руководящего состава. Заместителю начальника Генштаба… полагалось находиться при исполнении своих обязанностей по 17–18 часов в сутки. На отдых ему отводилось время с 6 часов утра до 12 часов дня. Мне… отдыхать разрешалось с 14 до 18–19 часов. Точно так же были расписаны часы работы и отдыха всех других. Доклады Верховному Главнокомандующему делались, как правило, три раза в сутки. Первый – в 10–11 часов дня, обычно по телефону. Вечером, в 16–17 часов, докладывал заместитель начальника Генштаба. Ночью мы ехали в Ставку с итоговым докладом за сутки» (
Распорядок дня Сталин жестко регламентировал, требуя этого и от подчиненных. «21 октября 1941 года меня вызвали в Ставку, – вспоминал генерал Филипп Иванович Гашков, в годы войны руководитель военной миссии в Англию и США, командующий 10-й, 4-й ударной, 1-й гвардейской армиями, войсками Брянского и Воронежского фронтов, с апреля 1943 года – заместитель наркома обороны по кадрам. – Назначили время – 11.50. Сразу же был принят Верховным Главнокомандующим. С ним находился Б.М. Шапошников, начальник Генерального штаба. После приветствия последовала пауза. С минуту Сталин молчал, расхаживая по кабинету. Потом подошел вплотную и медленно, очень серьезно и негромко сказал:
– Мы знаем, что вы стремитесь на фронт. Это верно?
– Да, это так, товарищ Сталин.
– У нас есть намерение назначить вас командующим армией. Как вы на это смотрите?
– Только хорошо… Спасибо за доверие.
– В таком разе вопрос ясен. Считайте его решенным. С дальнейшими вопросами обратитесь к товарищу Шапошникову…» (Военно-исторический журнал. 1966. № 5. С. 65).
Со стороны Верховного Главнокомандующего предъявлялась высокая требовательность к содержанию получаемой им информации с точки зрения ее достоверности, а также к убедительности высказываемых предложений. «Без точных и обоснованных расчетов идти к И.В. Сталину было нельзя», – отмечал Д.Ф. Устинов. Аналогичную мысль высказывал и Константин Федорович Телегин, в годы войны член Военного совета Московского военного округа, Московской зоны обороны, ряда фронтов. Выслушивая предложения, Сталин соглашался с теми из них, которые, по его мнению, были разумны. Характерно в этом отношении, что по докладу Н.Н. Воронова были перенесены сроки начала наступательной операции войск Донского фронта в январе 1943 года, войск Калининского фронта в августе. Заслуживает внимания и эпизод, связанный с вызовом в Ставку генерала М.Е. Катукова в связи с назначением его на должность командующего 1-й танковой армией.
«В Кремль на прием к Верховному Главнокомандующему пришел, как был, в валенках, ватных брюках, солдатской гимнастерке, – вспоминал Михаил Ефимович. – Сталин расхаживал по кабинету, за столом я заметил командующего бронетанковыми войсками Я.Н. Федоренко и члена Военного совета Н.И. Бирюкова, командующего войсками Северо-Западного фронта С.К. Тимошенко и его начальника штаба В.М. Злобина, а также начальника Главного политического управления Красной Армии А.А. Щербакова.
Поздоровавшись, Верховный спросил:
– Как, товарищ Катуков, справитесь, если мы вас поставим командовать танковой армией?
Я опешил… Поблагодарил за доверие и ответил, что надеюсь справиться…
– Кого мы дадим Катукову членом Военного совета армии? – спросил Сталин Щербакова.
Тот ответил, что Федоренко и Бирюков рекомендуют Попеля.
– Как вы на это смотрите, Катуков, – спросил Сталин.
Я ответил, что товарищ Попель – подходящая кандидатура.
– Ну хорошо, на том и порешили, – сказал Сталин» (
Сталин обладал превосходной памятью и все же не полагался на нее. Адмирал Кузнецов вспоминал: «Сталин все записывал. При докладах он еще и еще раз все проверял, просматривал документы, записи, выслушивал мнения присутствующих.
Он и других учил не полагаться на память. Я помню, он как-то спросил меня:
– А почему вы не записываете?
– Я запомню.
