— Пост «Пристань» доложил о готовности на седьмой минуте, а пост «Паром» — на девятой. За это время противник успел бы уже выломать ворота, преодолеть стену и углубиться в лес.
Майор кивнул.
— Дай отбой тревоги, — приказал он. — С завтрашнего дня на всех постах будет установлено ночное дежурство.
После завтрака, как обычно по воскресеньям, свободные от службы солдаты и подофицеры разбрелись по пляжу и загорали в горячих лучах августовского солнца. Море было на редкость спокойным. Его зеркальная гладь только кое-где морщилась под порывами ветерка, да легкая рябь появлялась время от времени на изгибах крохотных волн. Устав от жары, море как бы припало к купальням Сопота, к высоким скалистым берегам Орлово, Редлува и Гдыни. Солдаты оживленно переговаривались. Один из подофицеров, медленно прохаживаясь по берегу, громко пел популярную в те дни песенку: «…возьми под руку свою даму, пойди с ней вместе погулять».
Это был Хруль. Капрал Генрик Хруль, командир сформированного недавно по приказу майора Сухарского поста «Кей». Отсюда, с места, где купался и загорал капрал, было не более трехсот метров до поста. Хруль все время поглядывал в сторону Гдыни. На пост ему предстояло отправляться только ночью, а сейчас было великолепное августовское воскресенье, и где-то там гдыньские девушки прохаживались по приморскому бульвару в легких цветастых платьях. Капрал был высоким миловидным парнем с кудрявой шевелюрой и темными блестящими глазами. Характер он имел веселый и жизнерадостный, любил поболтать, знал массу анекдотов, но мог настроиться и на сентиментальность. Эту его черту особенно ценили девушки Сташува, где размещался батальон Хруля. Мне думается, что, когда он получил приказ отправиться в Гданьск, на Вестерплятте, у него сразу возникла целая куча проектов, связанных с перспективами веселого отдыха в Гданьске. Однако суровая действительность быстро развеяла мечты капрала. В Вольном городе, когда он прибыл в Интендантство, царила напряженная, грозовая атмосфера, стояли мартовские дни, те дни, что принесли с собой падение Чехословакии. Гитлеровские штурмовики в Гданьске жили в горячечном ожидании приказа фюрера, в котором говорилось бы о занятии города. Фашисты маршировали с факелами и знаменами под ласковым присмотром гданьской полиции, которая находила предлог для вмешательства лишь тогда, когда на улицах появлялись группы польских демонстрантов. Город кипел, и Хруль вместо ожидаемых прогулок после службы попал в водоворот событий, связанных с подготовкой к обороне от предполагаемого нападения гданьских отрядов СС на польское Интендантство.
Вестерплятте пребывал в состоянии полной боевой готовности, и свою первую ночь капрал провел на посту у пулемета. Думаю, он был несколько удивлен, когда плютоновый Будер привел его в неприметный с виду домик. Раскрыв зарешеченное окно, он объяснил, что решетка закреплена очень слабо, и в случае необходимости ее надо выбить прикладом, тогда окошко превратится в бойницу станкового пулемета. Изумление Хруля возросло еще больше, когда плютоновый поднял крышку люка в полу и ввел его в нижнее помещение поста — бетонированный каземат, где стояли зачехленные станковые пулеметы. Достаточно было снять чехлы и нажать спусковую скобу, чтобы открыть огонь. Хруль был явно обескуражен, осматривая все это, хотя и пытался казаться невозмутимым. Еще до получения приказа о выезде в Гданьск он, правда, уже знал, что Вольный город — место довольно неспокойное. Но капралу и в голову не приходило, что там живут как на вулкане. Правда, вскоре после мартовских событий, после захвата Чехословакии и Клайпеды немецкими войсками все немного успокоилось. Но покой этот был относительным. Комендант отменил состояние полной боевой готовности, однако о послеобеденных поездках в город не могло быть и речи. Только по воскресеньям из Гданьска приходил буксир и забирал тех, кто получил увольнительную на целый день, а вечером привозил счастливчиков обратно. К сожалению, и эти воскресные экскурсии вскоре тоже были отменены. У команды буксира появилось более важное дело. Буксир, как обычно, приходил по утрам в воскресенье и пришвартовывался у пристани Интендантства. Однако он забирал с собой только вольнонаемных сотрудников. На Вестерплятте они одевались в военную форму, а с собой везли в маленьких чемоданчиках штатское платье. В гдыньских казармах переодевались и возвращались в Гданьск поездом. Буксир же отправлялся обратно к Вестерплятте с новой партией солдат, прибывавших для пополнения гарнизона Интендантства. Гданьские полицейские уже привыкли к этим воскресным визитам буксира и только считали, стоя у будки портового управления, находившихся на палубе солдат. Если бы обнаружилось, что число тех, кто прибыл вечером, превысило количество людей, отбывших утром, недремлющие полицейские немедленно оповестили бы об этом свое начальство.
