— Думать, размышлять, приказывать — это для нас, офицеров, не пустое дело, Францишек. Побеседуем когда-нибудь на эту тему, если у тебя будет желание.
— Можем и сейчас.
Звякнули о стол пряжки от ремешка каски. Эрос настороженно поднял голову. Майор встал с кресла, выпрямился и, надевая каску, сказал:
— Разговор этот долгий, а нам уже пора.
Снова обоих обступила ночная мгла. Ожидая, пока глаза привыкнут к темноте, Сухарский и Домбровский с минуту постояли на месте. Сразу за домом начинался лес — неподвижная стена, вершины которой вдруг коснулся яркий сноп света. Некоторое время лучи скользили по развесистым кронам вязов и буков, потом резко передвинулись влево и провалились куда-то в море. Огромный глаз прожектора, установленного на высокой башне по другую сторону канала, вспыхивал время от времени, и узкая полоса яркого света тщательно обшаривала горизонт. Зато когда она тускнела и гасла, темнота вокруг становилась еще гуще.
Сухарский и Домбровский двинулись по чуть заметной тропинке, тянувшейся вдоль ровной линии деревьев. Миновав темный блок подофицерского казино, они задержались на развилке гравийных дорожек. Сухарский положил руку на плечо капитана и сказал с какой-то особой задушевностью:
— Вот о чем, Францишек, я хочу тебя попросить. Ты хорошо знаешь сложившуюся здесь обстановку. И я тоже хорошо знаю ее. Но в разговорах с солдатами не надо, по-моему, особо касаться этого. Через месяц им предстоит демобилизация, стоит ли их будоражить? Думаю, все еще утрясется, опасность минует нас, и люди спокойно сменят солдатские мундиры на гражданское платье.
Комендант смотрел на черный приземистый силуэт вартовни, смутно вырисовывающийся перед ними. Там находятся сейчас шестеро солдат, шестеро, которые, как и все остальные, пришли в гарнизон на полугодичный срок службы. Их военная жизнь должна была закончиться со дня на день. Многие уже сейчас могли отбыть в свои родные места — Сандомир, Кельце, Скальмежице.
Будто угадав мысли командира, капитан взволнованно проговорил:
— Уверен, Генрик, что до демобилизации дело не дойдет, всем им придется остаться и защищать…
— Знаю, Францишек, что им надо здесь защищать, — торопливо перебил его Сухарский и суховато приказал: — Обойдешь все наши позиции вдоль канала. Встретимся через час в казармах.
Майор тихо свистнул и зашагал в темноту. Эрос выскочил откуда-то из-за деревьев, задержался на миг возле капитана, а потом в несколько прыжков нагнал хозяина. Ощутив его ладонь на своем лбу, пес повилял хвостом и снова нырнул в низкие заросли.
Тропинка была почти невидима, но майор знал каждый метр территории Складницы и находил путь безо всякого труда. Земля приглушала звуки шагов, однако в лесу все время слышались какие-то шорохи, шелестела листва, и тишина не пронизывала здесь все вокруг, не подавляла так, как на открытом месте.
Сухарский свернул вправо, на еще более узкую тропинку, и вскоре достиг земляной насыпи. Не успел он пройти несколько десятков метров, как из кустов, примыкавших к самой насыпи, раздался короткий негромкий окрик:
— Стой! Кто идет?
— Командир.
Щелкнул затвор винтовки. Комендант подошел почти вплотную.
— Устали?
Солдат стал навытяжку.
— Честь имею доложить, не устал, пан майор.
Сухарский разглядывал солдата. Под каской — молодое округлое лицо. Видимо, бритва прикасается к нему не чаще раза в неделю. Фамилии солдата комендант так и не смог вспомнить. Он всегда завидовал капитану Домбровскому, имевшему отличную память.
— Как стреляете? — спросил майор, не называя фамилии.
Глаза под каской оживленно блеснули.
— Докладываю, пан майор, что стреляю хорошо.
На Вестерплятте не было специально оборудованного стрельбища, и майору не приходилось видеть этого рядового во время выполнения упражнений, однако он не сомневался: раз солдат говорит, что стреляет хорошо, значит, так оно и есть. На Вестерплятте не присылали случайных людей. Сюда отбирали лучших среди лучших — превосходно обученных, исполнительных, отлично знающих и добросовестно выполняющих свое дело солдат. Правда, даже эти, самые лучшие, нюхали порох только на маневрах.. И если начнется настоящий бой, кто его знает, как поведут себя эти люди.
— Спокойно у вас? — снова спросил Сухарский.
— Так точно, пан майор. Спокойно, ничего не произошло.
Сухарский кивнул, потом взобрался на насыпь. Когда оглянулся, часового уже не было: тот исчез в кустах. Комендант двинулся дальше. Солдаты, лежавшие в стрелковых ячейках земляного эскарпа, вскочили со своих мест. Коротким движением руки майор заставил их снова; занять боевые позиции и принял рапорт командира.
