Братья ответили:
— Барана из колодца достал всадник на гнедом коне. Какое тебе дело до него? Он нисколько не был похож на тебя.
— Был бы он похож на вас, я и этому был бы рад. Я же покажу вам трех дочерей князя и трех коней: черного, серого и гнедого.
И младший брат вывел на конюшни трех коней, а из комнаты — трех сестер. Оделись братья в лучшие одежды, снарядили трех коней и с тремя сестрами отправилась во двор князя.
Князь семь дней и семь ночей играл свадьбу трех братьев с тремя его дочерями, подарил дочерям половину своего скота.
Три брата и три сестры-жены вернулись домой и стали счастливо жить.
Жили старик и старуха. Они были очень богаты. В горах их табуны лошадей пас один пастух. Второй пастух пас на равнине стада коров. Всего у них было в достатке, но не было у них детей. На старости лет они и мечтать перестали о ребенке.
Однажды пришел пастух, который пас коров, и сказал:
— Стада коров сильно расплодились, и нет места их пасти. Не знаю, что и делать.
Старик вместе с пастухом отправился к стадам. В это время к нему подошла стельная корова. «Вот теперь и эта отелится, и ее теленку нужно будет место», — думал старик про себя.
А корова принесла не теленка, а мальчика. Старик, удивленный и обрадованный, разорвал свою шелковую черкеску, завернул в нее мальчика и, забыв о пастбищах для коров, бегом бросился домой.
Старики обрадовались ребенку и назвали его Махтат, рожденный коровой. Мальчик сосал вымя коров, садился верхом на жеребят и быстро подрастал. Через семь месяцев он стал как пятнадцатилетний юноша.
Старику не давали покоя три брата-вампала[45]. Один из них украл мальчика, игравшего в поле. Опечаленные сидели старик и старуха. В это время пришел с гор пастух, который пас табуны лошадей.
— Сильно расплодились твои лошади — им не хватает пастбищ. Я не знаю, что с ними делать, — сказал пастух.
Отправился старик вместе с пастухом в горы. Табуны его увеличились в три раза. Он не знал, что с ними делать. В это время к нему подошла жеребая кобыла. «И жеребенку, принесенному тобой, понадобится место», — подумал старик.
В это время кобыла родила мальчика с солнцем и месяцем между ребрами. Обрадованный старик завернул мальчика в красную шелковую черкеску и прибежал с ним домой. Его покормили три раза, и он стал как семилетний мальчик.
Старики гордились своим сыном. С каждым днем он становился сильнее, донимал сельских детей растирал их альчики[46] в порошок. Исполнилось ему пятнадцать лет, и назвали его Пахтат, рожденный кобылой. Ребята, которым он не давал покоя, сказали ему однажды:
— Чем спорить с нами, лучше бы ты отомстил вампалу, который украл твоего брата. Покажи свое мужество перед вампалом, а не перед нами.
Разгневанный Пахтат спросил у матери и отца:
— Скажите, что за брат был у меня? Кто его украл? Я не позволю людям смеяться над собой!
Старики боялись, что лишатся еще одного сына, и поэтому ничего не говорили ему.
— Лучше скажите! Я не позволю оскорблять себя!
Делать нечего, и старики рассказали, что рожденного коровой Махтата украл вампал. И посоветовал отец, как нужно поступить:
— Если ты поднимешь во дворе нашего дома большой синий камень, то заметишь дверь в подземелье, открой ее и увидишь другую дверь. Всего их — девять. Откроешь замки всех дверей — увидишь коня, на которого садятся лишь раз в год. Если щелчком по лбу ты осадишь коня, то сможешь оседлать его и повелевать им.
Рожденный кобылой Пахтат отодвинул большой камень и начал срывать замки с дверей. Сорвал один, два, три, четыре, пять. Стал срывать шестой и услышал шум. Сорвал седьмой — услышал громкие крики. Сорвал восьмой — земля ходуном заходила. Сорвал девятый — на него бросился подобный тигру жеребец, у которого во лбу звезда, из глаз исходит сияние, из ноздрей вылетают искры. Он хотел растоптать Пахтата. Дал Пахтат щелчок в лоб по звездочке и осадил коня на задние ноги. А когда конь захотел вырваться, Пахтат проговорил:
— Поднимайся в небо и опускайся на землю. Теперь тобой будет повелевать сын, не имеющий отца.
Конь перестал сопротивляться. Вывел Пахтат коня, стоявшего по пояс в навозе, на солнечный свет, искупал, накормил и оседлал. Отец снова не захотел отпускать сына. Он плотно закрыл двери своего фарфорового двора[47] и сказал:
— Если ты разрушишь стены и ворота двора, ты сможешь повелевать конем. Тогда отправляйся в путь-дорогу.
Пустился сын коня вскачь и вдребезги разбил фарфоровые стены и ворота.
— С миром оставайтесь, не переживайте. Останусь жив, вернусь с братом, — попрощался Пахтат с матерью и отцом и ускакал.
Его конь встречные горы перескакивал, густые леса проходил, текущие реки вспять обращал.
Через день Пахтат встретил всадника. От пота, стекавшего с его коня, разливались озера, от пара, бьющего из ноздрей, стлался туман, — таким страшным был встречный всадник, во лбу которого сияло солнце.
— Ассалам-алейкум! — обратился к нему Пахтат, рожденный кобылой.
