– Я думал о том что бы запретить ей, но решил что так нельзя.
– Правильно! Запретами ты только испортишь ваши отношения. Возможно это и сработает, но она не простит тебе и будет упрекать. И если это сделает ее несчастной, ни ты, ни дети не сможете быть счастливы, и гармонии дома у вас не будет.
Наида задумалась: она сама была такой. Отчаянная карьеристка, для которой карьера и работа были на первом месте. «И как только мой Джамалудин смог меня такую вынести? Вечно на работе, вечно занятая… дети так и выросли предоставленные сами себе. Каждый день приходила с работы поздно, уставшей, убиралась кое как, готовила что то на скорую руку. Свекровь помогала и поддерживала, от нападок мужа тоже защищала, святая была женщина, Дай Аллах ей рай на том свете».
– А знаешь сынок, силой и запретами здесь ничего не решишь. Ты поступи по хитрому, – сделай Шамсият еще одного ребенка, а потом еще и еще. И так что бы она десять лет была дома. А дальше, думаю она уже сама не захочет выйти на работу. Привыкнет дома, да и за детьми всегда нужен присмотр.
Осман ничего не ответил, он только смущенно улыбнулся: «А ведь это идея! У мамы как всегда, есть решение любой проблемы».
Переодевшись Осман пошел в душ. Он всегда предпочитал сполоснуться в душе после работы. Ахмед намучавшись почти целый день только уснул, и Шамсият разложив тарелки на столе взяла в руки телефон желая насладиться минутами покоя и одиночества.
Листая Instagram она наткнулась на фотографии родного края. Она с грустью жалась в диван. Уже больше года она не была в Хунзахе: «Как же сильно я по тебе скучаю», – девушка снова преподнесла светящийся экран к лицу. А там были фотографии с недавней всерайонной ярмарки: лавки которые ломились от сыров, мяса, творога……листая дальше – горы шерсти которую выставили прямо на земле устлав ее заранее паласом, сушенное мясо и колбаса. А на заднем фоне всего этого истинные горянки и горцы, женщины в шалях и в длинных нарядных платьях, а мужчины в папахах. Попали здесь в кадр юноши и девушки в национальной одежде горцев… Но не это все так завлекало Шамсият, не это навеяло на нее грусть: величественная «седло гора» , зеленные луга и пастбища, тонкая нить речушки которая образовывала водопад и грозные камни обрыва Тобот,.. вот по чему так сильно тосковала девушка, вот то куда постоянно звало ее сердце.
Но Осман не понимал этого. Ему казалось это ребячеством. Ну как может замужняя девушка, которая стала уже мамой тосковать по каким то лугам и долинам. Ведь теперь у нее такой прекрасный малыш, любящий муж, уютный дом…Сколько бы Шамсият не просила мужа отпустить ее к родителям в горы он ее не отпускал:
– Милый, я так скучаю. Ну пожалуйста, отвези нас в Хунзах на пару дней, ну пожалуйста! – словно кошка которая просила кусочек ароматной курятины подлизалась Шамсият к мужу как только он сытый и довольный вышел из за стола.
– А как же я? Ты обо мне подумала? Как буду я в эти дни без вас: без тебя и Ахмедика? – Осман хоть и был любящим мужем но своим принципам никогда не изменял.
– Но ведь только на пару дней.
– Хорошо. Готовься. Поедем в пятницу после работы, а в воскресенье вечером выедем.
– Нет, милый. Я так давно там не была. Два дня мне не хватит. Ну хотя бы неделю.
– Чего? С ума сошла! Какая неделя?! Неделю жить без вас я не смогу.
Шамсият очень льстила такая привязанность и потребность мужа в ней. Но…Османа было слишком много в ее жизни. Он душил ее своим присутствием. Она устала от него. И желание отдохнуть от мужа была хоть и маленькой, но одной из причин почему она хотела уехать в Хунзах.
Муж и жена вместе убрали со стола. Помыли посуду и вытерли стол. Шамсият говорила мужу что она сама все сделает, он наверное устал и ему лучше отдохнуть. Но, для Османа не существовало отдыха без любимой жены. Они быстро все убрали и потом перебрались в спальню, в постель, посмотреть на огромном экране фильм. Шамсият положила голову на широкую грудь Османа, а он обнял ее за плечи. У них был впереди весь вечер что бы в объятиях друг друга насладиться хорошим фильмом, – как раньше когда они только поженились.
– Сегодня мои родители приезжают, – лицо Шамсият озаряла улыбка, демонстрирующая как она рада приезду родителей и как сильно она по ним скучала, – можно я пойду к ним?
– Вместе пойдем!
Осман заметил радость жены, и он почувствовал укол ревности. Ему хотелось отгородить Шамсият от всех, что бы только он был в ее жизни, что бы вся радость и даже горе в ее жизни были связаны только с ним. Он понимал, что это все очень глупо и смешно, и даже признаваться кому то в таком невозможно, – но, он хотел всецело владеть любимым человеком и не желал делиться ею ни с кем.
– Они уже выехали. В 10, будут здесь. Я хочу пойти пораньше.
– Пойдем вечером вместе, – тоном не терпящим возражения сказал Осман. – Не обязательно тебе сразу как они приедут туда идти.
