Обычно в пятницу вечером девушки, если были деньги, распивали на двоих чекушку самогонки и шли в дом культуры на танцы для тех, кому за тридцать, где отплясывали одни бабы, или сидели дома и прикидывали, не податься ли им в путаны. Может, и подались бы, но не было денег на дорогу до Москвы, а в провинции предложение намного превышало спрос.
Тася и Ася были девушками-потаскушками: потоскуют-потоскуют — и спать ложатся. Жили они в небольшом городе, работали на хлопчато-бумажном комбинате. Большую часть населения города составляли женщины. Нормальных мужиков, тем более, холостых, было раз-два и обчелся, а с наступлением смутного времени и тех не стало, подались на заработки в большие города, потому что на ХБК зарплату задерживали на несколько месяцев. В свои немного за тридцать девушки так и не побывали замужем. Правда, Тася умудрилась побывать на пороге загса, но одна: будущий муж попал в аварию по пути к будущей жене, оказался в больнице, там познакомился с медсестрой, которая быстренько легла под него, забеременела, а потом вышла за него замуж. Асе же только раз сделали предложение. По пьяне. Утром, не смотря на все ее старания, о предложении никак не могли вспомнить, а за приставание еще и по морде дали. Обычно в пятницу вечером девушки, если были деньги, распивали на двоих чекушку самогонки и шли в дом культуры на танцы для тех, кому за тридцать, где отплясывали одни бабы, или сидели дома и прикидывали, не податься ли им в путаны. Может, и подались бы, но не было денег на дорогу до Москвы, а в провинции предложение намного превышало спрос.
И тут им подвалило счастье. Их ХБК выполнил заказ для курортного управления Краснодарского края и получил по бартеру путевки в дома отдыха. Этими путевками руководство комбината расплатилось с работниками: хочешь — бери вместо зарплаты путевку, не хочешь — вообще ничего не получишь! Тася и Ася взяли хоть что-то. Заняв денег на дорогу, они покатили на Кавказ.
Обещали им хоромы, а поселили в старом корпусе, в двухместном номере со всеми удобствами в коридоре. Но кормили более-менее сносно, и море было настоящим. Первый вечер девушки приходили в себя после дороги, а на второй решили подыскать кавалеров. Они нарядились и пошли гулять на набережную. Там было много лиц мужского пола, но кавказской национальности. Девушки решили, что на безрыбье и кавказец — мужик. Но даже эти сперва не обращали на них внимания. Слишком много прогуливалось там женщин. Со временем женщин стало меньше, многие перебрались с новыми кавалерами во многочисленные кафешки на открытом воздухе. На набережную приехала роскошная иномарка, из которой вышли два черноволосых, усатых кавказца — очень даже ничего, можно сказать, красавцы. Они внимательно оглядели оставшихся на набережной женщин. Сначала пристали к одним, но быстро бросили их. И переключились на Тасю и Асю. Одного, более красивого, с большими оленьими глазами, звали Арчил, а другого — Гиви. Первый выбрал Тасю, второй — Асю.
— Пойдем в ресторан? — показав рукой на ресторан «Эльбрус», предложил Гиви.
— Нет, — сказал Арчил, — такие девушки достойны лучшего — ресторана «Кавказские горы»! Да, красавицы?
Девушки так размякли от «красавиц», что согласны были куда угодно. Арчил и Гиви зачем-то купили спиртного и закуски и повезли их на машине за город. Оказывается, не в ресторан, а просто на природу, на широкую поляну в горах. Правда, место было чудное: открывался вид на море, где плыли белые пароходики. Арчил и Гиви угостили девушек вином, смешанным с ликером, — сладеньким напитком, от которого хмелеешь незаметно. Когда обе размякли окончательно, из разложили на траве и принялись ебать. Арчил — Тасю, Гиви — Ася. Девушки смотрели друг на друга. Тася впервые видела, как ебут Асю, а Ася — как Тасю. Обе завелись от этого и дружно застонали от удовольствия. Тася успела кончить, а Ася — почти.
Арчил и Гиви выпили, покурили, поговорили на родном языке, не понятном девушкам. Впрочем, они не обращали внимания на девушек, будто тех и не было. Потом Арчил подошел к лежащей на траве Асе, перевернул ее на живот и засунул ей в очко. То же самое Гиви проделал с Тасей. Опять подруги смотрели друг на друга и стонали, но теперь уже от боли. Кавказцы долго не могли кончить и девушки притерпелись к боли, а Тася даже чуть не кончила.
Мужчины опять выпили, перекурили. Арчил позвонил по мобильному телефону и поговорил с кем-то на родном языке, весело хохоча время от времени. Тасе и Асе, попытавшимся высказать возмущение, Гиви налил по стакану сладенького напитка. Выпив, девушки решили, что от мужиков бестолку требовать хороших манер. Напоили, выебли — и на том спасибо.
— Я домой хочу, — потребовала Тася.
— Сейчас поедешь, дорогая! — пообещал, улыбаясь, Арчил. — Подожди немного!
