Последние слова утонули в нестройном оружейном залпе. Когда зазвучали первые аккорды траурной духовой музыки, сквозь них пробился протяжный вой, вырвавшийся из груди молчавшей до этой минуты Лейлы. На родном языке, забыв русские слова, кричала она, глядя на небо:
– Аллах! Зачем забрал его у меня?
– Смирись, доченька, – утешала её стоящая рядом, заметно постаревшая тётка Зина. – Бог всегда забирает лучших. Так, завалящий какой, живёт да живёт, а хорошего Бог всегда к себе призывает. Вот и моих в своё время забрал. Тебе-то хоть есть ради кого жить. Вон Гейдарку надо на ноги ставить, там внуки пойдут… Так и жизнь пролетит. Это я не знаю, для чего живу на этом свете.
Гейдар не плакал с того памятного дня, когда отказался ехать в Грозный. Сейчас, невыносимо страдая, он вдруг отчётливо понял, что слёзы уже ему не простят. Детство кончилось.
