Знаменитым, прогремевшим на всю Манчжурскую армию, было дело Миронова, связанное с разрушением в тылу врага большого участка железнодорожного пути, по которому японцы подвозили к фронту войска и боеприпасы. Ф.Миронов был произведен в подъесаулы. Учитывая его опыт и способности, штаб армии стал поручать ему разведывательные задания. За отличие в боевых и поисковых операциях Миронов был награжден двумя орденами. В приказах по армии его называли выдающимся офицером-героем. Русско-японская война стала важным переломный периодом в жизни Миронова: бесстрашие и презрение к смерти стали правилом его поведения в бою. На фронте вырабатывались его взгляды на приемы боя и на действия конницы, сложились твердые убеждения, что достигнуть успеха без хорошо поставленной разведки, без достоверных знаний о расположении, силах противника и его намерениях, нельзя. Он понял, что успех приходит к тому, кто осмотрителен, инициативен и стремителен в своих действиях. Так формировался воинский талант казака Миронова.
В родную Усть-Медведицкую станицу Миронов вернулся в то время, когда местные атаманские правления проводили кампанию по мобилизации казаков второй и третьей очереди на службу. Царское правительство предполагало использовать их для карательных и охранных целей, для подавления революционных вспышек. На сходе Миронов выступил и предложил не пускать казаков на охрану помещичьего имущества, что порочит
казачье звание. Начальник Донского жандармского управления доносил в Петербург: “...в станице Усть-Медведицкой собрался общественный сход, на котором было постановлено не пускать казаков на службу, т.к. их заставляют нести не действительную службу, а охранять имущество помещиков ... командирована депутация в Госдуму из подъесаула Миронова и казака Коновалова ходатайствовать о роспуске по домам полков 2-ой и 5-й очередей”. Миронов выступал против несения полицейских функций казаками, за что он был подвергнут аресту на три месяца на военной гауптвахте. Вскоре Миронов был отчислен из состава льготных полков.
С началом первой мировой войны возникла необходимость пополнить офицерский корпус, и Миронов был в третий раз призван на военную службу. Ему вернули звание подъесаула и направили в 52-ой Донской казачий полк на Румынский фронт, где он возглавил сотню разведчиков. За два года на фронте Миронов за боевые подвиги был награжден четырьмя орденами святого Георгия), его имя было занесено на Почетную доску в Георгиевском зале Кремля. В статусе ордена Георгия, учрежденного в 1769 году, было сказано: “Ни высокий род, ни прежние заслуги, ни полученные в сражении раны не принимаются в уважение при удостоении к ордену св. Георгия за воинские подвиги; удостаивается же оного единственно тот, кто не только обязанность свою исполнял во всем по присяге, чести и долгу, но сверх сего ознаменовал себя на пользу и славу российского оружия особым отличием”. Миронов за свои заслуги на фронтах был также награжден Георгиевским оружием за личное мужество и умение руководить боевыми действиями.
Февральская революция застала Миронова в должности помощника командира по строевой части 52-го казачьего полка, в чине войскового старшины. В честь свержения царя Миронов предложил командиру дивизии князю Долгорукому устроить парад. Последний отказался. Тогда Миронов заявил генералу, что парад проведет дивизионный комитет. Парад состоялся, и принимал его Миронов с красным бантом поверх восьми царских орденов, под звуки революционной “Марсельезы”. Казаки кричали: “Ура”, князь Долгорукий, крестный отец детей царя, утирал батистовым платком слезы. Полковой комитет вынес решение назначить командиром полка Миронова. Так донской казак Миронов оказался в гуще революционной борьбы, активно
отстаивая лозунги большевиков, но позже, при применении их на практике на Дону, стал убеждаться в направленности их против казачьих устоев.
В гражданскую войну Миронов был назначен командующим Усть-Медведицкого фронта, единственной реальной военной силой, созданной личными его усилиями, которая противостояла наступлению генерала Краснова и немцев. В составе фронта под командованием Миронова было двадцать пеших рот, конный отряд, четыре батареи — всего 1519 штыков, 300 сабель и 170 артиллеристов.
Тернист был путь Миронова в годы гражданской: командовал 25-й дивизией во взаимодействии с дивизией Киквидзе, формировал кавалерийский корпус. В результате интриг Реввоенсовета Южного фронта и лично Смилги, сподвижника Троцкого, формирование корпуса умышленно затягивалось, и это в то время, когда армия Деникина наступала на Советы. Миронов и его штаб приняли решение выступить из Саранска на фронт против Деникина без разрешения сверху. Это было расценено как измена. Корпус был встречен конниками Буденного и без боя разоружен. Миронов был арестован.
