Да какое прежнее – смотреть смешно. Стал шут выправленный! Грудь колесом, спина прямая, живот подтянутый. Копыта ровно стоят – начищены, как лакированные, хвост к бедру, как шашку придерживает, рога обломаны, в морда все от мордобою заплыла, лицо круглое – глаза щелочки, как есть калмык.
– Ой! – стонет шут. – Насилу я тебя дождался!
– Так и так! – говорит казак. – Ты свое дело сделал, забирай меня в ад, согласно расписке.
– Какая там расписка! Какой там ад! – шут стонет. – После такой службы любой ад раем покажется! Как вы только, казаки, такую службу терпите!
Поволокся он к картине, левой рукой за раму схватился, как на джигитовке учили, да на полотно и вскочил – бабы толстомясые на него только глаза растопырили. А он их и видеть не может – пошел куда-то за кусты, да там, видать, отсыпаться завалился. С тех пор его никто и не видел.
КАЗАК И ЗМЕИЩЕ.
Когда-то давным-давно прилетел с гор страшный – престрашный Змеище. Вырыл в лесу себе нору и лег отдыхать. А как выспался, налетел на соседнее село и закричал страшным голосом:
– Эй вы, хамы! Мужики и бабы, старые и малые, приносите отныне мне каждый день дань: кто корову, кто овечку, кто свинью! Станете носить – живы будете, а кто не принесет, проглочу!
Мужики да бабы, известное дело, перепугались! Стали Змею носить, что он велел* Разжирел Змеище, стал в десять раз больше и сильнее, чем был. Но у мужиков скоро все припасы кончились, носить стало нечего. Тогда Змеище и за людей принялся. Что ни день, а одного человека в селе не досчитаются.
Люди со страху как с ума сошли! Только и знают, что плачут да Богу молятся! А Змеище их ест да ест.
Ехал мимо казак донской: обыкновенный, ни молодой, ни старый, ни высокий, ни маленький. Одно слово: строевой – исправный! И звали его обыкновенно: Гаврилыч.
Проезжает он селом, а там крик стоит.
– Что, говорит, у вас за беда? Рассказали люди.
– Эх вы! – говорит Гаврилыч. – Русь ты моя лапотная! Что ж вы Змеище на свою голову выкормили? Сразу надо было его в ножи брать, пока он отощавший был. А теперь, вишь, схватились, когда половину ваших переел! Ну да ладно, чего горевать, надо грех исправлять.
Взял он нагайку свою боевую да и поехал в темный лес. Увидел его Змеище, глаза вытаращил.
– Ты кто такой, зачем сюда заехал?
– Разуй глаза-то! – Гаврилыч отвечает. – Я человек простой – казак донской! А приехал тебя, Змеище, бить до смерти!
– Ишь ты каков! – говорит Змеище. – Бежал бы ты поскорей куда глаза глядят, пока я сытый, а то как дохну огнем, да как свистну! На ногах не устоишь, за три версты отлетишь!
– Не хвались ты, старое пугало! – Гаврилыч отвечает. – Я иной раз с похмелья так дохну, что моя баба враз за семь верст отлетает А свистнуть могу твоего покруче. Ну – ко ты свистни!
Свистнул Змеище да так, что с деревьев листья посыпались, а казачий конь, строевой да крепкий, на круп сел.
– Э! – говорит казак. – Вот я свистну, так свистну. Только ты глаза завяжи, чтобы они на лоб не выскочили.
Завязал Змеище глаза платком, а Гаврилыч как свистнул его нагайкой поперек морды – у Змеища из глаз искры посыпались, а из ушей дым пошел.
– Неужели ты сильнее меня? – Змеище говорит. – Давай еще попробуем! Кто быстрее камень раздавит.
Схватил Змеище камень сто пудов, да так его лапами сжал, что камень в пыль рассыпался.
– Эва! – говорит Гаврилыч. – Я так сожму, что из камня вода закапает.
А у него в тороках сюзьма была. Свежая. Сжал ее казак и точно – видит Змей – вода побежала. Испугался Змеище, говорит:
– Проси у меня, чего захочешь.
– Чтоб казак, да просил? Ты что, Змеище, заболел?
– Хорошо! Давай дружить! – говорит Змеище. Сам думает: ужо я как-нибудь тебя изведу. А у самого все поджилки трясутся.
– Ты куда едешь?
– Домой! – говорит казак. – Аида вместе.
Двинулись они вместе. Долго ли коротко, время к полудню.
– Давай, – говорит Змеище, – подкрепимся. Поймай вола, а я пока костер разведу.
Пошел казак в лес. Нет его и нет. Пошел Змеище его искать. А Гаврилыч с липы лыко дерет.
– Казак, ты чего делаешь?
– Да вот лыко деру, веревку сплету, десяток волов поймаю, пяток сейчас съем, пяток домой прихвачу.
Тут у Змеища душа от страха в пятки ушла.
– Да зачем же так много? – говорит.
– У меня детишек пять человек – каждый на ужин не меньше вола съедает. А ты думаешь, откуда у казаков сила? Ты же сам видел, чего я могу.
– Видел! Видел! – соглашается Змеище, а сам думает: «Зачем я с ним поехал. Как бы ноги унести».
– Ладно! – говорит казак. – Шут с ними, с волами! Поедем быстрее ко мне! У меня ребятишкам кое-что получше волов приготовлено.
Тронулись они дальше. Змеище ни жив ни мертв. Подъехал казак к своему хутору, а ребятишки отца увидели, выскочили на дорогу, кричат:
– Тятя едет! Ата едет!
А Змеищу со страху чудится: «Еда едет! Еда едет».
Ополоумел он от страха, да как бросится бежать. Кинулся в лес без разбору, без дороги. Да провалился в болото и утонул!
А казак, когда через село проезжал, все мужиков поддразнивал:
– Эх ты, Русь лапотная! Что ж ты Змеища испугалася! Змеище-то и сам со страху подох. Сказано: молодец против овец, а против молодца – сам овца!
