Он подпустил англичан метров на тридцать и с первого выстрела поразил плечистого водителя. Джип, потеряв управление, завилял. Солдаты, спрыгивая на землю, давали очереди. Всего их было шестеро, не считая убитого. Перебежками автоматчики заходили от леса. Отвлекая их, Павел вскинулся во весь рост и метнулся в сторону пропасти, где дыбились скальные отломки. Кувыркнулся, броском ушёл от пуль, ударившись о камешник. Выиграл несколько секунд! И, увидев вставшего в полный рост темнокожего солдата, выстрелил. Очевидно, ранил, судя по жалобному вскрику. Но тут же свинцовые струи автоматов всклубили вокруг укрытия мельчайшую колючую пыль. Удушливо потянуло порохом. Яростная разразилась стрельба. Он изредка отвечал англичанам, стреляя только прицельно и не тратя зря патроны. Сейчас, в окружении врагов, им владело только одно желание — продержаться подольше, чтобы Марьяна с сынишкой успели добраться до крестьянского дома...
У Павла оставалось всего несколько пуль, когда подкравшийся из-за елей сзади неведомый шотландец застрочил из автомата. Внезапно сражённый, Павел качнулся, опершись рукой о шершавый бок валуна. Мысли стали тускнеть. Однако, ощущая, как странно немеет вдруг ставшее неподвластным тело, и всё явственней слыша молитвенное пение, он успел заметить, что Марьяна минула опасный склон — точно ушла в небо. В последнее мгновение Павел повернулся на восходящее солнце, в ту сторону, где были Дон и его хутор, и среди сверкающих снегами горных вершин, тронутых первыми лучами, увидел белый храм с позолоченными куполами, высоко и навечно вознесённый над тёмной гибельной бездной.
