Казачий дух (СИ) полностью

В этот момент со стороны тропы, уходящей в туман, донеслись приглушенные выстрелы. Они повторились еще раз и еще. Терцы перекинули ружья на грудь, навели дула на дорогу. Наконец откуда-то снизу послышался топот копыт, из тумана выпрыгнули Буалок, за ним Надымка и наконец Петрашка. У Надымки по щеке растекалась струйка крови.

— Ненька Панкрат, абреков нам не догнать, — подъехал он к атаману. — Тропа узкая, она петляет по самому краю пропасти и нужно растягиваться в цепочку, чтобы по ней проехать.

— Мало того, за каждым поворотом Шамиль оставил засаду, — дополнил Петрашка рассказ Надымки. — Они спрятались за выступами и лупят по любой тени, которую приметят.

Буалок засунул нагайку за голенище ноговицы, затем забросил ружье за спину и только после этого высказал и свое мнение:

— Дело в том, что копыта лошадей подкованы, железо цокает по камню и звук опережает наше движение, — он запахнул полы черкески, не забыв поправить и шпагу. — Горцы сначала слышат этот звук, а уж потом видят тени. И начинают стрелять наугад.

— А вам и вовсе из-за этого тумана ничего не видно, — включился в разговор подъесаул Николка. — Мало того, абреки на этой тропе знают каждый поворот, вам же она не ведома.

Панкрат метнул недобрый взгляд в ту сторону, откуда вернулись разведчики и заставил кабардинца переступить ногами. Терцы терпеливо ждали его решения, они понимали, что атаман не сделает необдуманного поступка, потому что отвечает за их жизни. И когда полковник осадил своего коня назад, чтобы повернуть на дорогу, ведущую снова в аул, они приладили ружья за плечами и приготовились тронуться следом за ним.

— Еще свидимся. Если мы до логова Шамиля добрались, куда царским войскам хода нет, то до другого дома имама всех правоверных мусульман доберемся и подавно, — за всех пообещал Надымка, стройный как молодая раина и юркий как лесной хорек. — Хоть и закрыт он пока от нас вечными туманами.

Три коляски, запряженные гнедыми жеребцами терской породы, выстроились под раинами, окружавшими просторное даргановское подворье. Лошади отличались от своих сородичей тем, что были как один поджарыми, с высокими холками и с точеными ногами и мордами. Эксперимент по разведению новой породы начал еще Дарган Дарганов, хозяин усадьбы и родоначальник атаманского рода, убитый абреками во время похода на правый берег Терека для освобождения младшей своей дочери и маленького внука, угнанных чеченцами в плен. После окончания войны с французами он пригнал в станицу из дальних краев табун разномастных скакунов и принялся скрещивать их друг с другом, отбирая лучшие экземпляры. Поначалу дело продвигалось медленно, а потом пошло как по маслу. Терские скакуны на скачках в станице Пятигорской, в которой отдыхала столичная знать, начали занимать призовые места. Дело расширилось, оно обещало приносить хорошие доходы. К тому времени подросли трое сыновей, которые оказались хорошими помощниками. Они помогали отцу до тех пор, пока двое из них не отправились на учебу в Москву и Санкт-Петербург, столицы Российской империи, а старший не завел свою семью. Но и тогда эксперименты по селекции животных не останавливались, они продолжались до последнего момента, до тех пор, пока жизнь Даргана не оборвала пуля абрека. Они проводились и теперь под присмотром Панкрата, старшего сына атамана, заместившего убитого отца не только в хозяйственных делах, но и на атаманском посту. Но все сводилось пока к тому, чтобы поставлять изящных и выносливых скакунов по две по три особи на показательные соревнования в той же Пятигорской или в Кизляре. Столичные заправилы лишь приглядывались к новой породе лошадей, не слишком веря в их способности. Да и сам Панкрат был в постоянных разъездах, скоро и он стал надеяться, как когда-то отец на него, на своего старшего сына Александра. А тот из конюшен перестал вылезать.