– От, значит, как, – растерянно крякнул Григорий. – То-то я смотрю, она в кузню то и дело забегает. А дела всё какие-то мелкие. С такими и самой управиться просто.
«Блин, в Одессе знают всё», – проворчал про себя Матвей и, усмехнувшись, спросил:
– Мам, а ты случаем не у пластунов училась? Я ещё толком ничего и сделать не успел, а ты уж всё знаешь. Иль по ночам меня караулить взялась, чтоб не сбежал?
– От дурной, – снова рассмеялась Настасья. – Да любая баба такое дело с одного взгляда угадает. Ульянка-то с тебя глаз не сводит. Что на улице, что в церкви.
– Будя, мать, – снова осадил её Григорий, пряча усмешку в усы. – Вырос сын. Вот и радуйся.
– А я и радуюсь, – не уступила женщина. – Лишь бы ума хватило дитёнка не прижить. Сам знаешь, дело молодое, глупое.
– Ну, Ульяна баба не дурная. Сама знает, как быть, – проворчал казак, едва заметно подмигивая сыну. – А может, женить его, а, мать? – неожиданно спросил он, повернувшись к жене.
– И куда я жену приведу? На сеновал? – тут же отреагировал Матвей. – Нет, батя. Рано, – решительно закончил он.
– И не поспоришь, – усмехнулся кузнец.
– А ты чем спорить, лучше подумай, где пристройку к хате ставить будем, – подлила Настасья масла в огонь. – А то придёт срок, а у нас ещё и не готово ничего.
– Подумаю, – решительно кивнул кузнец.
– Разгулялись, – фыркнул Матвей. – Да кто за меня теперь дочку отдаст. Кому я нужен с палёной рожей.
Григорий при этих словах разом посуровел лицом, а Настасья, тихо охнув, присела к столу и, растерянно глядя на сына, пробормотала:
– Сынок, ты это… забудь те слова. Дура она злоязыкая. Забудь, слышишь. Придёт время, присмотрим тебе невесту. Добрую, да не перечливую. Вся станица знает, что беда та случаем получилась.
– Уймись, мам. Я и сам знаю, что это правда, – отмахнулся Матвей. – Небось каждый день собственную рожу вижу, как умываюсь.
Настасья смущённо замолчала, а Григорий, вздохнув, вернулся к еде. Ужин прошёл молча. Поблагодарив мать, Матвей поднялся и, перекрестившись на образа, вышел из дому, прихватив старую бурку. Пройдя на сеновал, он принялся устраивать себе постель, попутно проигрывая случившийся разговор. Как оказалось, все его попытки сохранить тайну закончились пшиком. Мать умудрилась с ходу расколоть этот нехитрый секрет. Впрочем, этого следовало ожидать. Недаром женской интуиции опасаются даже опытные разведчики.
Но, похоже, ни отец, ни мать ничего против этой связи не имеют. Впрочем, оно и понятно. У кого ещё молодому парню учиться всяким постельным хитростям, как не у опытной женщины? А то, что его таким образом пытаются предостеречь от нежелательных последствий, вполне естественно. Не понравился парню только серьёзный тон отца, когда речь зашла о пристройке к дому. Впрочем, от собственной комнаты он бы не отказался.
Жить в одном доме с родителями, отгородившись только занавеской, Матвей считал неправильным. Не ребёнок уже. Да и родители люди ещё не старые и полные сил. В общем, на эту тему стоило подумать как следует. Тем более что для работы ему требуется что-то вроде кабинета. В общем, пара комнат для личного пользования точно не помешают. А если учитывать будущую женитьбу, то и от трёх. Спальня, кабинет и общая комната. Дождавшись темноты, он всё так же бесшумно выскользнул с сеновала и отправился в гости.
Ульяна, едва услышав, что они собираются в степь, тут же всполошилась и едва не кинулась собирать продукты в дорогу. Кое-как угомонив женщину, парень подробно и доступно объяснил ей, зачем они едут и, пользуясь тем, что разговор вёлся на широкой деревянной лежанке, аккуратно сменил тему, вернувшись к тому, за чем и пришёл. Едва только за окном начало светать, парень выскользнул из постели и, быстро одевшись, поспешил домой.
Матвей успел запрячь в телегу коней, когда на крыльце появился отец. Увидев, чем парень занят, Григорий одобрительно хмыкнул и, умывшись, позвал его завтракать.
Спустя час дроги выкатились за околицу и попылили по дороге в степь. Куда именно ведёт эта дорога, парня интересовало мало. И так понятно, что просто так дорогу не накатают. А значит, у станичников в тех местах были свои интересы.
Правил лошадьми Матвей. Кузнец, усевшись сбоку, положил карабин на колени и, закусив соломинку, оглядывал бескрайнюю степь долгим, внимательным взглядом. Понимая, что отец ведёт наблюдение не просто так, Матвей отбросил сторонние мысли и принялся всматриваться в горизонт с другой стороны. Ведь не просто так местные регулярно упоминали схватки со степняками. Выходит, разбойничали они и по сию пору.
