– Да? Это плохо, Лука. Можно ожидать нападения, а у нас и оружия мало. Два пистолета да три мушкета. Если нападут, то нам не отбиться. Эти карибы очень воинственны и опасны.
– Поедешь в поселок – постарайся купить хоть сколько-нибудь мушкетов и пули к ним с порохом. Но лучше просто свинец. Это будет дешевле.
– Это хорошая мысль, Лука. Обязательно. А как твой корабль?
– Слишком медленно, Назар, продвигаемся. Людей мало. Но остов уже стоит. Бимсы поставлены, башмаки для двух мачт установлены. Теперь промаслить их, и можно приступать к обшивке.
– Я смотрю, ты хорошо придумал с кузней. Я не верил, что негры могут кузнечить, а теперь мы много экономим и в деньгах, и во времени. Голова у тебя есть, Лука, – и Назар похлопал друга по плечу.
Слухи об индейцах продолжали витать в воздухе. На острове находилось три или четыре туземных деревни, жители которых начали делать набеги на поселенцев. Имелись уже убитые. И французы готовы были уже организовать карательную экспедицию против индейцев.
Это были неприятные вести. Наши поселенцы принимали меры предосторожности, однако их было явно недостаточно. Слишком беззащитно они выглядели перед этими аборигенами.
Время бежало быстро, а дел не убавлялось.
Лука все беспокоился об индейцах. Пришло известие, что у перешейка они сожгли усадьбу и убили двух французов. Это уже было ой как серьезно. Наши поселенцы теперь не расставались с пистолетами и шпагами.
Лука смастерил несколько тугих луков, раздал их неграм, которые быстро и хорошо вспомнили старые навыки. Это отнимало некоторое время, но было необходимо.
Он часто отправлялся в лес на склонах холмов на поиски подходящих для судна деревьев. Лука их отмечал, потом негры пилили их, свозили к верфи на берегу, там сушили и обрабатывали.
Постройка корабля все же продвигалась, хоть Лука частенько переживал по поводу медленности работ.
Кузня не успевала выполнять все заказы, Лука нервничал, торопил, но дело двигалось слишком медленно.
И сейчас, пробираясь по склонам холмов, он успокаивал себя мыслью, что не так уж все и плохо.
Выйдя на небольшую полянку, Лука заметил на краю ее дерево, подходящее для суденышка. Он вытащил мачете и сделал затес на коре. Отдохнул и поднялся, собираясь идти назад. Четверо индейцев с раскрашенными лицами и с изготовленными для стрельбы луками стояли в десяти шагах, напряженно глядя на белого человека.
Рука метнулась к рукояти пистолета, но в то же мгновение ее пронзила боль. Стрела пронзила мякоть и вышла по другую сторону руки, оцарапав живот. Кровь закапала из-под стрелы.
Индейцы молча подошли, один из них, с размалеванным лицом и грудью, бесцеремонно отломал наконечник и рванул стрелу из раны. Лука непроизвольно вскрикнул, в голове помутилось, ноги подкосились, и он повалился на траву.
Очнулся он тут же, но не заметил, как его пистолет оказался в руках того же индейца. Тот усмехнулся, обернулся к воинам, что-то сказал, толкнул Луку ногой и показал, что надо подниматься.
Лука поднялся. Боль в руке жгла огнем. Кровь обильно капала на траву. Он стащил с шеи платок, перетянул, как мог, рану и повесил руку на платке, забросив его на шею.
Индейцы молча смотрели на него, ухмылялись и ждали.
Старший что-то заговорил, жестами показал, что надо двигаться, и все они углубились в лес, где вскоре вышли на малозаметную тропу, исчезающую в зарослях подлеска.
Его не связали, полагая, что с раной убежать он не сможет. Лука и в самом деле еще не помышлял о побеге. Его больше беспокоили боль в руке и собственная судьба.
Лука быстро устал, еле передвигал ноги. Индейцы подталкивали его в спину и негромко переговаривались.
Хотелось пить, но воды у него не было, а туземцы не предлагали. Приходилось терпеть и ждать. Только чего? Он этого не знал.
Сколько прошло времени, Лука не знал. Слишком плохо он себя чувствовал, чтобы следить и за тропой, и за временем.
Но вот тропа расширилась. Идти стало легче. Послышались голоса, лай собак и смех женщин. Лука встрепенулся, поднял голову. И удивился, заметив, что солнце сильно склонилось к земле – значит, шли они довольно долго. Усталость камнем давила на плечи, в глазах ходили цветные круги.
Наконец группа вышла к деревне. Толпа ребятишек и прочих любопытных с криками окружила Луку. Ему уже все было безразлично, кроме боли и жажды, томившей его все это время.
Он мутными глазами обвел площадь, заполненную людьми и собаками. Здесь же прыгали обезьянки, верещали, скалили желтые зубки.
Его отвели в хижину, стоявшую тут же на площади, и он с наслаждением лег на подстилку из кукурузных листьев. Огляделся по сторонам и в полумраке заметил глиняный сосуд приземистой формы. Потянул его. Там плескалась вода. Он с жадностью припал к краю горшка, расплескивая драгоценную влагу. Стало легче.
Лука пытался было задуматься, прикинуть свое положение. Не получалось. Он ощущал лишь слабость, усталость и наступавшую лихорадку. Его неудержимо клонило на пол, и он повалился, придерживая раненую руку. Глаза сами закрылись. Он заснул.
