Жизнь современного казачества до сих пор окутана тайной. Казачьи кланы живут в глухой Северной тайге по своим законам, которые могут показаться несведущему читателю дикими и варварскими. Написанию романа предшествовала большая работа по сбору фактического материала, изучению быта и традиций казаков. Для этого автору пришлось совершить ряд длительных и небезопасных для жизни путешествий по северу континента вместе с караванами торговцев. Автор выражает надежду на то, что роман поможет читателю лучше познакомиться с жизнью и бытом одной из самых загадочных и малоизученных народностей, живущей на нашей планете.
Жизнь современного казачества до сих пор окутана тайной. Казачьи кланы живут в глухой Северной тайге по своим законам, которые могут показаться несведущему читателю дикими и варварскими.
Написанию романа предшествовала большая работа по сбору фактического материала, изучению быта и традиций казаков. Для этого автору пришлось совершить ряд длительных и небезопасных для жизни путешествий по северу континента вместе с караванами торговцев.
Автор выражает надежду на то, что роман поможет читателю лучше познакомиться с жизнью и бытом одной из самых загадочных и малоизученных народностей, живущей на нашей планете.
Снился странный сон про большой, белый изнутри овальный котёл, полный тёплой воды, приятно ласкающей обнажённое тело. Было тепло и сыро…. В сознании откуда-то всплыло незнакомое слово, похожее на женское имя: «Ванна…»
Вздрогнув, Митяй проснулся. Ночные видения явственной картиной отпечатались в мозгу, и он ужаснулся. Всем известно, что увидеть себя голым во сне не к добру, а уж если ещё и купающимся — жди беды!
Вскочив с топчана, он выпрямился, насколько это позволял низкий потолок землянки и, вскинув над головой согнутую руку, запел слова молитвы:
Знакомая с детства мелодия должна отогнать несчастья. Смысла странных слов Митяй не понимал, но верил, что они обязательно принесут фарт и удачу. А удача была ему необходима.
Вчера атаман Остап, сдвигая кустистые брови и, отводя взгляд в сторону, пробурчал:
— Вот что Димитрий! Хватит тебе на шее у станичного общества сидеть. Ты не женщина штоб из коры кашу варить да грибы собирать. Годков тибе исполнилось ужо изрядно, пора детей плодить да мясо в станицу приносить. Вобчем так: день тебе на подготовку, а послезавтра пойдёшь на промысел и хошь пленного живьём пригони — здесь его забьем, хошь мясца приноси. Как уж оно получится у тебя…. А вот без добычи не возвращайся!
Сердце от таких слов обмерло. Знал, что скоро отправят его одного на вылазку в испытание — такие уж законы станичные, однако не думал, что это среди глухой зимы случится.
Сказать по правде, Митяй отчаянно боялся испытания. Коварный атаман назначил его в самую тяжёлую пору. Хотя оно и понятно — станица голодала, подъедая последние запасы. Даже взрослые мужики остерегались в такие морозы на промысел выходить.
Да и толку промышлять не было никакого — почти всё лесное зверьё откочевали далеко на юг. Дичи в это время в тайге совсем не было. Выход был один — скрытно добраться до становища крысятников и там шукать добычу. Разбойничать… Однако занятие это малопочётное, опасное и в одиночку почти невыполнимое. Многоэтажки крысоводов очень хорошо укреплены. Круглосуточно дежурят они в оконных проёмах и постоянно ждут нападения со стороны леса. Знают, что в лютые морозы могут оголодать таёжные казаки и, как пить дать, пойдут на них войною…
Расчет Остапа был ясен, как белый день — в эту пору каждая ложка каши и кусок мяса в обществе на счету. Отправляя его на вылазку-испытание, он двух зайцев убивает: избавляется от лишнего рта, а в случае удачи еды в станице прибавится.
Только удача навряд ли будет. Почти на верную погибель его отправляет. Потому что Митяй сирота и некому веское слово в его защиту сказать. Обидно!
Ослушаться атамана никак нельзя. Его слово — закон! Не выполнишь задание, то похлёбку будут варить из митяевых костей и мяса. И никто добрым словом не вспомнит его — Митяя Ботаникова. Может только наморщит бородатую харю старый Остап, и, выковыривая мясо из зубов, равнодушно сплюнет: «Тьфу, парнишка-то жилистый и невкусный… Малохольный какой-то был, такой же как его отец…»
А покойного отца Митяй любил. Был он добрый и очень сильный. Шутя мог на плечах два мешки мяса тащить, да при этом вдобавок на лыжах по снежной целине бегом так бежать, что никто угнаться не мог!
Славился он среди станичников не только силой, но и тем, что по вечерам, возле костровища, где все собирались зимнее время коротать, байки умел сказывать.
Байки эти он почему-то непонятным словом «стихи» называл и были они до того складны, что все заслушивались…
Только один был изъян в отце — очки. Потому и прозвали его так странно — Ботаник. Зрение у него шибко худое было, ничего не видел он без двух стёклышек, закреплённых на носу с помощью верёвочек и проволоки. Поэтому и ближнего боя, при своём богатырском сложении, старался избегать. За очки опасался. В шутейных схватках по этой причине тоже никогда не участвовал. А когда в самый неподходящий момент стёкла запотевали и вместо меткой стрельбы приходилось протирать их, ржали над ним станичники во весь голос. Оттого и считался Ботаник никчёмным, ни на что не способным казаком.
Пуще жизни охранял отец свои очки, доставшиеся ещё от деда, да не уберег.