На всё про всё ушло десять минут. К этому времени немецкие пехотинцы дошли почти до центра города, легко преодолев хлипкую оборону. От осознания, что его люди снова отступают, у Гришэма появилась оскомина. На пути им попался небольшой хутор, Чурашево. В нём обнаружились четыре трёхосных американских тягача. Как только танк остановился, из избы к "Шерману" выбежали артиллеристы. Фуллер спустился с башни и подошёл к их командиру.
— Вам нужна помощь?
Сержант, путаясь и едва не рыдая, поведал их злоключения. По-видимому, огневую позицию немцы накрыли интенсивным артобстрелом. Части прикрытия бросили тех, кого должны были защищать, и убежали. Сержант артиллерии показал на грузовики и на пару уцелевших 105-мм гаубиц – всё, что осталось от его батареи. Четыре лёгких тягача, "Додж?", джип, два орудия и 17 человек. Немецкие артиллеристы знали своё дело.
— Просто вытащите нас отсюда, — озвучил сержант очевидное. Гришэм погрузил своих людей в грузовики, расчёты прицепили орудия к двум другим.
— Лейтенант, у нас тут два снаряда лежат! — крикнул Сирли из кузова.
Гришэм улыбнулся.
— У нас танковый батальон численностью в один танк, почему бы не появиться артиллерийской батарее с двумя снарядами? Надо просто подобрать по дороге ещё несколько. Валить пора, пока нас колбасники на гусеницы не намотали.
— Как всё прошло, Бен?
Бригадный генерал Клейтон Эдкинс уже знал ответ на свой вопрос. Пятьдесят четыре "Мародера" взлетели, и пятьдесят четыре вернулись.
— Как по маслу, — майор Вуд не мог не сравнить этот вылет с катастрофой при атаке на РЛС. — Мы построили курс по радиомаяку, и нас постоянно вели наземные радары. В расчётной точке нам передали снизиться, мы снизились, высыпали бомбы по счислению, и ушли. Я даже не знаю, попали ли куда-то вообще.
— Лётчики сообщают, что над Москвой сильный зенитный огонь, но противодействие истребителей было очень слабым. Так что ваш налёт явно возымел результаты.
Эдкинс посмотрел на выстроившиеся В-26. Задача их рейда как раз и была в том, чтобы прижать немецкие истребители к земле, пока B-17 идут на Москву.
— Сэр, два B-17 просят посадку. "Мемфисская красавица" и "Гончая Запада". Они не могут сесть в Тарловке, там полоса перегорожена разбившимся самолётом. "Мемфисская красавица" докладывает, что не работает один двигатель и есть потери в экипаже. У "Гончей Запада" сильно повреждена носовая часть, а ведут её бортовые стрелки.
— Стрелки? Они не смогут посадить её. Скажите им, пусть прыгают.
— Никак нет, сэр. Они говорят, у них на борту много тяжелораненых, и должны сесть… хщщщщ… просят совета, как это лучше сделать.
— Бен, прими связь и веди их. Сначала пусть садится "Мемфисская красавица", чтобы не разложиться на полосе, — Эдкинс на секунду задумался и хмыкнул, — кажется, намного лучше называть самолёт по имени вместо кода.
Вуд уже сидел за столом связи.
— Да, сэр. Так и есть. Странно, но некоторые экипажи говорят, что теперь их машины более везучи.
Эдкинс насмешливо фыркнул.
— Да уж. Ну, сажайте.
Генерал вернулся к окну КДП и наблюдал за "Мемфисской красавицей", заходящей на посадку. Она выравнивалась на трёх моторах, а стрелок-радист включил красный проблесковый маячок над верхним люком.
— Уинт и Кидд поехали, — кто-то из состава диспетчерской службы заметил джип, мчащийся по ВПП рядом с подбитой "Крепостью". B-17 сел идеально, несмотря на неработающий двигатель, и уже на половине полосы почти остановился. Затем три оставшихся двигателя взревели, выкатив самолёт на рулёжную полосу. Как только "Мемфисская красавица" остановилась, её окружили машины скорой помощи и пожарные экипажи.
— Лучше вон на то посмотрите, — Эдкинс затаил дыхание, когда на глиссаду встала "Гончая Запада". Он честно не мог понять, как самолёт в таком состоянии всё ещё держится в воздухе. Нос впереди кабины был оторван полностью, а сама кабина выглядела путаницей из металла и стекла. За его спиной Вуд руководил действиями двух стрелков, неожиданно ставших пилотами.
— Стрелок нижней башни вылез? — вопрос Вуда был важен. Если шасси повреждены, то нижняя турель схлопнется, как виноградина в прессе.
— В основном да, сэр, — диспетчерскую обежало хихиканье внезапного экипажа. Хотя юмор явно был чёрным.
Это приземление куда как отличалось от ровного, профессионального захода "Мемфисской красавицы". "Гончая Запада" пошатывалась в воздухе, переваливаясь с боку на бок, её крылья от неловких движений рулями дёргались. В какой-то момент одно основное колесо коснулось полосы слишком сильно, машина скозлила и отпрыгнула. Неопытный пилот перегнул и приложил бомбардировщик другой стойкой, снова подлетев над аэродромом. Наконец ему всё-таки удалось выровняться, притереться обоими основными стойками как положено и самолёт покатился по полосе в сторону стоянки.
