«Как теперь мне вести себя с ним? – думала она. – Простить ему ночную выходку или устроить скандал? Может быть, выкинуть все эти шкуры и больше не иметь с ним никаких дел? А, может, сделать вид, что ничего не произошло? Ведь он все-таки был пьян? Нельзя забывать и того, что он очень помог ей. Ведь благодаря ему, у меня появились такие деньги».
Чем больше она думала над этим, тем больше ее раздирали внутренние противоречия. В конце концов, девушка решила, что сама этот вопрос поднимать не будет и посмотрит, как себя поведет Максим. Он проснулся в начале восьмого утра. Выпитый накануне алкоголь отзывался в его голове мучительной болью. Он впервые переживал состояние похмелья. Как с этим бороться он знал лишь теоретически.
Марков лежал на диване и пытался вспомнить вчерашний вечер, своего нового друга Андрея с которым он познакомился в тот вечер. Они случайно встретились в ресторане «Молодежного центра». В начале застолья Максим контролировал себя, старался меньше пить и больше слушать рассказы Андрея, как тот отбывал небольшой срок в колонии. Андрей все рассказывал и рассказывал, каждый раз подливая в рюмку Максима водку. Наконец Марков потерял контроль, вслед за Андреем стал опрокидывать одну рюмку за одной. Максим помнил, как подозвал официанта, рассчитался за обоих и направился к выходу из заведения. Он помнил, как одел пальто и вышел на улицу. Холодный ветер с Казанки слегка освежил его. На какой-то момент ему стало лучше, предметы один за другим стали вставать на свои места. Подкатившийся приступ тошноты заставил его свернуть за угол ресторана. Пройдя метров тридцать, Максим уперся в деревянный забор частного дома. Он двинулся вдоль забора и оказался в кустах. Засунув в рот два пальца, он искусственно вызвал рвоту. Постояв минут пять и, он медленно побрел в сторону остановки. Троллейбус, на котором он ехал в центр города, изредка останавливался на Ленинской дамбе, и он просил водителя, чтобы тот открыл дверь, для того чтобы он мог опорожнить свой желудок.
«Куда ехать? – думал Максим. – Домой нельзя, там мать. Поеду к Лильке, там и переночую».
Что произошло ночью, он помнил плохо. Но, то, что Лиля ведет себя не так, как прежде, наталкивало его на определенные мысли. Наконец ее молчание стало невозможным.
– Лиля! Ты что молчишь? Если я виноват, то так скажи, а в молчанку играть со мной не надо.
– Ты, хочешь сказать, что ты ничего не помнишь? Не помнишь, как пытался изнасиловать меня?
«Так и есть, – подумал Максим. – Нашкодил, как последняя сволочь».
Извиняться не входило в его правила. Он редко просил прощения, так как где-то прочитал, что извинение перед человеком, не что иное, как проявление слабости. Сильный всегда прав, это был девиз его жизни. Марков еще со школьной скамьи твердо усвоил правило, что слабых бьют. А, чтобы тебя не били, ты должен быть сильным и наглым.
«В чем сила человека? – часто думал Максим. – В силе или деньгах?»
Однако всегда приходил к выводу, что для отдельных людей она заключалась в правде, а для него – в деньгах. Деньги, как считал он, давали людям независимость в суждениях и поступках. Он всеми силами стремился к подобной независимости.
***
Максим продолжал лежать на диване и наблюдать за Лилией. Только сейчас он обратил внимание на ее красные от бессонной ночи и слез глаза. Расспрашивать ее, а потом утешать, он не хотел. Лилия молчала, молчал и он. Он быстро встал с дивана, натянул брюки и, молча, выпил чай. Максим встал из-за стола, поблагодарил ее за ночлег и прошел прихожую, где стал одеваться. Рукав пальто был испачкан мелом, и он попросил у нее щетку. Минут пять она наблюдала, как он чистит рукав пальто, а затем, взяв щетку из его рук, она быстро почистила рукав и полу его пальто. В дверях Максим обернулся и хотел что-то сказать ей, но махнув рукой, вышел за дверь дома.
«Вот и все», – подумала с горечью Лилия, провожая взглядом сгорбленную фигуру Максима.
К горлу подкатился ком. Слезы обиды и горечи вновь, предательски потекли из ее глаз. Она никогда думала, что их отношения закончатся вот так просто и банально.
«Бизнес, есть бизнес, – вспомнила она слова Максима. – Он не терпит слабых людей. В нем все решают деньги, деньги, и деньги и ничто другое. Любовь и сострадание в бизнесе не живут. В бизнесе живут волки. Чем матерей волк, тем успешней бизнес».
Лиля подошла к окну и посмотрела вслед Максиму. Она все понимала, но сердце отказывалось верить тому, что произошло. Она все смотрела, и смотрела. Слезы крупными каплями катились по ее щекам. Они были горькими на вкус, какими обычно бывают слезы утраченной любви. Максим уходил по улице, не останавливаясь, не оборачиваясь назад.
Он шел, не замечая плотную стену прохожих, которая двигалась ему навстречу. Голова была абсолютно пустой и ничего не соображала. Пронизывающий декабрьский ветер продувал его тонкое осеннее пальто, замершие колени не гнулись, а зубы выбивали отвратительную дробь.
