Каждая мертвая мечта полностью

Большего она на местном языке сказать не могла, впрочем, как объяснила ей Уста Земли во время поспешных наставлений, это были простейшие, примитивнейшие слова, которым бы вообще не раздаваться в кругу собраний, но что же. Если не убьют ее после первой фразы, то им придется выслушать вторую. А если выслушают вторую – есть шанс, что Два Пальца станет ее переводчиком.

– А почему он? – спросила она тогда. – Почему не ты, если уж куда лучше говоришь на меекхе?

– Потому что я должна сделать для племени то, что для него полезно, но только когда оно само меня об этом попросит. – Улыбка вайхирской женщины была довольно озорной. – А Два Пальца знает твой язык лучше, чем готов это признать.

Товарищ Кей’лы по путешествию вышел в центр, косясь, словно молодой жеребчик, которого впервые запрягли в колесницу. Только блеснул на нее глазами и опустил ладони на рукояти своих железных палиц; встал за девочкой. Она поборола искушение опереться на него в поисках ощущения безопасности.

– Можешь говорить, – прогудел он сверху. – Стану переводить.

Вместо этого Кей’ла указала на вайхира, который держал мальчишку на привязи:

– Пусть теперь он говорит.

Это тоже было спланировано. Пусть выскажутся те, кто чувствует самый большой гнев к Добрым Господам, пусть выплеснут его из себя сразу, пока эмоции не уйдут.

Посыпались слова, и, сказать честно, чтобы понять их, ей не требовался переводчик. Это были слова-камни, слова-стрелы, должные ранить и убивать. Но главный смысл их скрывался в жесте, каким разгневанный воин развел в стороны все свои четыре руки. Пледик, которого при этом грубо рвануло вбок, едва не опрокинулся.

– Кусок Железа утверждает, что только те, кто…

Уста Земли была мудра и приготовила ей ответ на этот упрек.

– Скажи ему, что у меня тоже четыре руки.

– Что???

– Просто скажи.

Ее слова вызвали замешательство, обмен удивленными взглядами и короткими порыкиваниями, ощеренные зубы. Она уже видела такие лица и не боялась их.

Воин, удерживающий мальчишку, утихомирил всех коротким взрывом мерзкого смеха. Указал не на Кей’лу, а на Два Пальца и выплюнул из себя короткую фразу.

– Удивляется, отчего не понял сразу, что ты безумна, – донеслось сзади. – И теперь спрашивает, где твоя вторая пара рук.

Девочка указала на Пледика:

– Там.

Она лишь смотрела на мальчика, но прекрасно слышала, как ее жест вызывает в кругу вайхиров волну удивленного шепота. Кей’ла позволила им прийти в себя от удивления.

– Переводи, – потребовала она. – Вы говорите, что Пледик не существо, и я согласна. Но если он – не существо, тогда и я – тоже не оно. Говорите, что у него нет сердца, нет преданности и сочувствия. Может, и так. Я видела людей, у которых всего этого не было. Видела и таких, кто убивал и шел дальше, словно ничего и не случилось, – и тех, кто превращал чужое страдание в развлечение.

Она подняла рубаху, показывая розовые шрамы на груди и спине.

Круг замолчал.

– Если Пледик не имеет души, то я ношу душу за нас двоих, и если у меня нет дополнительной пары рук, то ею является именно он. Вместе мы – существо, более полное, чем по отдельности. Кто из вас отберет у меня мои руки? И за какую вину?

Кусок Железа, который – как она только сейчас заметила – носил на груди и на лице коллекцию шрамов, рядом с которыми ее собственные выглядели простыми царапинами, выдавил из себя единственное слово.

– Овендее, – повторил Два Пальца. – Прости, Одна Слабая, но просто не умею этого перевести. Это – обман, смешанный с наглостью и прикрытый отсутствием чести.

Воин в шрамах продолжил, а ее товарищ переводил:

– Он говорит, что твои слова прячутся за трусостью. Потому что ты маленькая и знаешь, что нельзя доказать их в танце железа, поскольку никто не выйдет против тебя, чтобы убедиться, правда ли это. Потому что нет чести в том, чтобы драться с ребенком.

Ну надо же, а Уста Земли чуть ли не хвасталась, что их создали, чтобы убивать людей. В том числе – и детей.

Приближалась самая сложная часть. Хотя, сказать честно, вайхирская женщина сомневалась, что они вообще доберутся до этого момента.

Кей’ла вынула из-за пазухи камень размером с небольшое яблоко. Такой, что идеально размещался бы в девичьей ладони.

– Тогда спроси его, сумеет ли он забрать у меня олооло.

Олооло – игра, которую показала ей Уста Земли. Один игрок перебрасывал между своими четырьмя руками камень, железный шар, кусок дерева – что угодно, в то время как второй пытается перехватить этот предмет. Существует несколько правил, но важнейшие из них – три: можно тянуться за предметом только одной рукой, нельзя прикасаться к противнику и нельзя держать олооло в ладони больше, чем удар сердца.

Кто-то в кругу вдруг засмеялся. Кей’ла с удивлением заметила, что это Черный Белый, но его смех стал искрой, язычком пламени, что перескакивает по сухим травинкам.

Скоро смеялись уже почти все.

– Мой народ ценит отвагу, – рассказывала ей Уста Земли. – Отвагу и нахальство. А еще – они любят вызовы и споры. Уж таковы мы. Используй это.